Не повторяется такое никогда

 

 bantser@webslivki.com 

 

 Div1.jpg (6045 bytes)

 ♦ Книги

 - Художественные

 - Нон-фикшн

 - Религия

 

Div1.jpg (6045 bytes)

Из кинофильмов

  - Кавказская пленница

 

Div1.jpg (6045 bytes)

 Демотиваторы

 Видео

Div1.jpg (6045 bytes)

Div1.jpg (6045 bytes)

Художники

   - Константин
     Разумов

   - Шу Мизогучи

   - Ютака Кагайя

   - Вильем Хентритс

   - Валерий Барыкин

 

 

  Музыканты- 
    исполнители
    (только красотки)

    - Валентина Игошина

    - Юджа Ванг

    - Мари Самуэлсен

    - Анна Фёдорова

    - Наоко Тераи
     Naoko Terai

Div1.jpg (6045 bytes)

 

♦Просто музычка

- Оркестр "Папоротник"

- Светлана Тернова

 

 

Div1.jpg (6045 bytes)

 

  ;

 ♦Православные фото 

 ♦Религиозные учёные

 Иконы Богородицы

 ♦Последний шаг разума

Div1.jpg (6045 bytes)

  Одна мелодия

   Canzone da due soldi

Сергей Банцер "Оркестр Дальней Гавани"

Div1.jpg (6045 bytes)

Сбитые самолёты

Перелетчики

Как сбили Пауэрса

МиГ-25

Div1.jpg (6045 bytes)

 Картинки

 ♦Мужчина и женщина

 ♦Милиция

 ♦Ностальгия

 ♦День Победы

 

Div1.jpg (6045 bytes)

 Прикольные тексты
  -
 Прикольные фамилии
  - Сказка о бедной Дос
  - Плоды прогресса
 Ввечери
  - Сочинения
    Ли Вон Янга

  ;

Div1.jpg (6045 bytes)

 

 

 

 

Проклятие Playboy

Отречение Николая II

Никола Тесла

О самых знаменитых алмазах 

Интервью сына академика
Андрея Сахарова

Скоро лето!

Истребитель-перехватчик
МиГ-25

Собаки, собачки...

Роспись галереи
 Иова Почаевского

  Не повторяется такое никогда

 

Сергей Банцер

 Не повторяется такое никогда

© Copyright Сергей Банцер

Повесть

 

  

Одна снежинка ещё не снег, ещё не снег,
Одна дождинка ещё не дождь...

Глава 1

Акт вандализма

 

          Человек оканчивает школу, обретает солидность, делает карьеру, одевается в дорогой костюм и обрастает скафандром чинов, должностей и званий. И за этим панцирем уже и не разглядеть самого человека. И только в течение тех коротких лет, пока не прозвенит последний звонок, и человек не встретит рассвет после выпускного бала, он был виден, как на ладони.

          Вот будущий депутат потеет у доски, вертит в руках кусочек мела и не знает, как доказать, что сумма корней квадратного трехчлена равна его второму коэффициенту с противоположным знаком. Будущий прокурор затравленным взглядом смотрит в класс, в надежде на подсказку о дате взятия Бастилии и начала французской революции. Но случается и другое. Мальчишка, который легко побеждал всех на школьной олимпиаде по математике, стал взрослым и пересчитывает теперь в худом кошельке мятые купюры чтобы купить на обед банку бычков в томате.

          Пройдут года, и незримые жизненные потоки разведут всех по отведенным им судьбой местам. Но это будет потом, а пока...

         - * -

          Макс возвращался домой после неудачного свидания с Будякиной. Не заладилось у Макса с ней с тех самых пор, как он увидел эту фотку, где Будякина стояла в вестибюле рядом с Мозгалёвым. Мозгаль чмо болотное и козёл, хоть и отличник. Потому что Будякина не просто так стояла с Мозгалём. Макс тяжело вздохнул и, выбив из пачки сигарету, закурил. Будякина стояла рядом с Мозгалёвым и головку свою так, типа ненароком, склонила этому козлу на плечо. На фотке это хорошо видно.

          Что можно предпринять? Самое простое – набить Мозгалю морду. Это будет несложно, он на голову выше Мозгаля. Ну и что с того, что выше? А Будякина не ему, а этому чмошнику головку на плечо склонила. И что с того, что он Будякину за сиськи щупал? То ж, типа, секс, а то любовь. А что лучше? Понятно, что секс круче будет. А чего тогда на душе так погано?

          Макс поравнялся со школьным двором. В темноте бесформенной глыбой чернел закутанный в чехол памятник Володе Ульянову, который должны были торжественно открывать в день рождения вождя мирового пролетариата. Вокруг памятника была разбита клумба, обнесённая аккуратным зелёным заборчиком. Макс схватил рукой за штакетину и рванул на себя. Раздался треск и заборчик покосился. Макс затянулся сигаретой, потом выбросил окурок и схватился за заборчик двумя руками.

          "Будякина ещё пожалеет", – подумал он и что есть сил  рванул заборчик.

          ...На следующее утро директор школы Николай Дидух, преподававший историю, собрал во дворе школы чрезвычайную линейку. Мозгалёв, руководивший школьным радиоузлом, спустил с открытого окна радиоузла провод с микрофоном, Дидух постучал по нему согнутым указательным пальцем и начал говорить.

          – Сегодня ночью в нашей школе случилось непоправимое, –  скорбно произнёс он. – Попрано самое святое.

          Дидух опустил микрофон и некоторое время молчал, обводя коровьим взглядом притихших учащихся. 

          – Совершён акт вандализма, – продолжил он. – Акт ничем неприкрытого вандализма.

          Макс искоса посмотрел на Будякину. Вон она стоит, в коричневой вельветовой юбке клёшиком и белой блузке с двумя выпирающими холмиками. Глазки карие горят и чёлка, как у Мирей Матье. Макс опять вздохнул. Так и стреляет этими глазками в направлении радиоузла, где этот  козёл сидит со своими проводами. Надо бы ему всё же морду набить...

          – ... и тогда мы, партийная организация школы, забили в колокол, – продолжал вещать в микрофон Дидух. – Мы не смогли пройти мимо этого факта. Мимо факта откровенного вандализма! По ком сейчас звонит колокол? Он звонит по тем вандалам, которые не погнушались...

          Максу надоело слушать скорбные завывания Дидуха об акте вандализма и он начал думать о том, как, окончив в этом году школу, ну и,  наверное, потом ВУЗ, он станет тем, кем мечтает стать уже не первый год.  У него будет свой кабинет, в углу которого будет стоять большой сейф. А в сейфе будут лежать папки с делами. Стопка папок, стопка судеб. Макс будет тасовать эти папки-судьбы, как захочет, и может среди них будет и папка с фамилией Мозгалёв. И вот тогда мы посмотрим... Смеётся тот, кто смеётся последним.  

          – ... вернёмся в классы, но уже никогда не сможем  стать такими, как раньше, – продолжал бредить в микрофон Дидух.

          Вдоволь наговорившись об неприкрытом акте откровенного вандализма, Дидух закрыл линейку, дал указание завхозу восстановить заборчик и вернулся в свой кабинет.

          Макс подошёл к Будякиной и сказал:

          – Это я вчера сломал забор.

          Помолчав, он прибавил:

          – Из-за тебя.  

          Вообще-то Будякина привыкла к вниманию мальчиков ещё с класса пятого. Начиная с этого возраста, мальчики стали почему-то лупить её портфелями по голове и плеваться из трубочек. Даже мама в школу приходила. Классная Софья Михайловна, опытный педагогический волк, легко разобралась в проблеме и посоветовала маме сделать дочери юбочку подлиннее, где-то так по колено. Мальчики и отстанут, результат Софья Михайловна гарантировала. Но юная Будякина тогда предпочла сносить удары портфелями и плевки из трубочек обслюнявленными бумажными шариками, чем дать хоть на сантиметр удлинить свою любимую юбку с золотой пряжкой.

          В следующих классах было разное. Например, психованый Рыжий ей все сочинения по литературе писал. И рисует классно Рыжий, но тоже как психопат. Мозгалёву дневник разрисовал. Психоделический дневник сделал, это он так сказал. Какая-то рок-группа в пещере, черепа лежат, ударник на барабане костями играет, а на гитарах вместо струн колючая проволока. Поэтому у всех кровь капает с пальцев. А потом на субботнике Рыжий песок ел. Хорошо, хоть никто не видел. Сначала хотел полапать её, а потом, когда она отбилась, набрал в ладонь песка и стал его жевать. Она где-то читала, что это спермотоксикоз называется.

          А потом уже этот Макс привязался. Ревнует ко всем, проходу не даёт. Даже к физкультурнику Стасику. Стасик и вправду на физре пялится на её пятую точку. Ну и что? Смотреть смотри, руками не трогать.

          Будякина посмотрела на Макса.

          – Идиот. Чем тебе забор мешал? Сила есть - ума не надо?

          Макс залился краской. Обиделся. А вот ей лично почему-то не обидно, когда Лапшина, поэтесса школьная очкастенькая, эпиграмму про неё накатала:

                     Светочка Будякина
                     Не твердь и не мякина,
                     А, чтоб было ясно -
                     Ни рыба, ни мясо 

          А что ей, с её первым номером ещё остаётся, как не линзы протереть и пойти написать стих какой-нибудь в уголке. Вон, конкурс в школе объявлен – на стих к открытию памятника. Который, кстати, ради неё Макс чуть не завалил сегодня ночью...  

          – Ты, эта..., – подал голос Макс, – Ты что в виду имеешь, что ума не надо?

          – А то, что не садись со мной больше!

          – Это ещё почему?

          – Потому что ты совершил акт вандализма, понял?

          Макс поморщился. Ну, козёл этот Дидух со своим актом... Стёкла побить ему что ли?

          – Так это ж я в смысле того... Из-за тебя, Света, акт совершил, а?

          – Ты ж следователем, говорил, хочешь стать?

          – Ну да. А что?

          – Какой из тебя следователь?

          – Посмотрим... –  угрюмо пробормотал Макс. Потом он покосился в сторону завхоза, который вместе с учителем черчения ремонтировал забор вокруг памятника и мрачно сказал:

          – Сегодня ночью опять завалю.

          – Я ж говорю, сила есть - ума не надо, – сказала Будякина.

          Макс тяжело засопел. Вот уже второй раз Будякина намекает на его ум. Ну, да... Как он ненавидит эту алгебру. Большего идиотизма трудно придумать. Из трубы А в бассейн заполняется вода, а из трубы Б – вытекает. Нужно вычислить через сколько времени бассейн наполнится. Это вместо того, чтобы разобраться, а почему обе трубы открыты? Какой козёл чтобы наполнить бассейн открыл сливную трубу? Конечно, Мозгаль щёлкает эти задачки, как орешки. А Светка зенки и вылупила на него, головкой притуляется, на фотке всё видно.

          – У Мозгаля ум есть, да? – надсадно спросил Макс. 

          – Ну уж побольше твоего.

          – Так я этого чмошника урою. Прямо сегодня.

          Будякина резко вскинула голову и посмотрела Максу в глаза. Крылья её носика хищно затрепетали.

          – Только посмей тронуть его! – прошипела она. – Понял?

 

 

Глава 2. Первое Инь 

1

          На пятом уроке должна быть контрольная по геометрии. Мозгалёв сел на своё место рядом с Рыжим и поставил под стол серую хозяйственную сумку, разрисованную Рыжим вдоль и поперёк какими-то психоделическими рисунками. На боковой поверхности сумки ровным полукругом шла надпись. Чёткие буквы с красивыми готическими засечками, выписанные твёрдой рукой Рыжего, образовывали слово "Цумбуш". Что означает это слово, Мозгалёв не знал. Просто так написал Рыжий, а спрашивать его бесполезно. Скорее всего, Рыжий сам этого не знает, а иногда несёт такую чепуху, что лучше не спрашивать.

          Из-за этой сумки у Мозгалёва уже были неприятности. Как же, идёт на золотую медаль, а ходит в школу с хозяйственной сумкой, на которой самый понятный рисунок – это какой-то строгий армянин в двубортном пиджаке и каллиграфическая надпись внизу: "Могучий и честный грек Ахиллес Мурадели". Вызывали даже к директору. Дидух тогда надел очки и долго рассматривал сумку. Потом осторожно поинтересовался, кто такой Ахиллес Мурадели. Получив от Мозгалёва ответ, что это могучий и честный грек, Дидух спросил что означает слово Цумбуш. Мозгалёв ответил, что это имя сумки. Дидух пожевал губами и молча отдал ему сумку. Потом он снял трубку и позвонил в учительскую.        Когда в директорский кабинет вошла классная десятого Б, пожилая математичка Мария Борисовна, Дидух в осторожных выражениях поинтересовался, действительно ли её учащийся Мозгалёв является украшением школы и идёт на золотую медаль. Мария Борисовна пожала плечами и ответила, что просто первое место на последней городской математической олимпиаде у Мозгалёва. Дидух понимающе покивал головой и к этому вопросу больше не возвращался. В школе он работал уже почти тридцать лет и насмотрелся всякого. Вот два выпуска тому назад медалист Пичугин был, пожалуй, покруче. Тоже тоже побеждал на олимпиадах, но ездил на них почему-то на буфере трамвая. Два раза его снимала милиция и сообщала в школу. Так что этот Мозгалёв ещё сравнительно тихий.

          Сев за стол, Мозгалёв вытащил из сумки свежий журнал "Радио". Пока начнётся урок можно посмотреть одну схему. Потом он быстренько напишет контрольную и решит Рыжему одну задачу из его варианта. Для тройки Рыжему больше не нужно. А потом бегом в радиоузел. Вчера он закончил собирать коротковолновый радиопередатчик и даже запустил его. Сегодня нужно будет кое-что переделать и измерить мощность на разных расстояниях от антенны. Мозгалёв углубился в изучение схемы, как вдруг к нему подошла Будякина.

          – Витя, можно тебя на минутку? – спросила она.

          Мозгалёв оторвался от схемы и посмотрел на Будякину.

          – Идём, выйдем, – она мотнула головой в сторону двери. – Поговорим.

          Мозгалёв спрятал журнал в сумку и пошёл следом за Будякиной. Когда они вышли в коридор, она повернулась к нему и спросила:

          – Витя, хочешь пересесть ко мне?

           Мозгалёв сначала не понял о чём идёт речь, схема индуктивной трёхточки Хартли ещё стояла у него перед глазами. После того, как смысл сказанного дошёл до него, его лицо вытянулось. Если бы его передатчик заговорил с ним русским языком или рядом обрушилось сейчас бетонное перекрытие, Мозгалёв удивился бы меньше.

          – Ну, так, что? – Будякина прищурилась и чуть заметно улыбнулась.

          – Ну да, – промямлил Мозгалёв. – Ага... Да... Прямо сейчас? А Максимов?

          – Какое тебе дело до Максимова? – Будякина вдруг стала серьёзной. – Это моё дело. Иди, переноси вещи, сейчас звонок.

          Рыжий с приоткрытым ртом молча наблюдал за тем, как Мозгаль судорожными движениями собирает вещи. После того, как тот закончил свои эволюции и сел рядом с Будякиной, Рыжий выпятил нижнюю губу, философски покивал головой и сел за опустевший стол. Кажется по сегодняшней контрольной будет шайба...

          Но не только Рыжий переживал от случившегося. Горящий взгляд сидящего на задней парте Максимова сверлил обтянутую белой блузкой спину Будякиной.

          Мозгалёв в школе ещё не сидел с девочкой. Что-то было в первом классе, но он уже даже забыл, как её звали. Занятия в математическом кружке и работа в радиоузле полностью занимали его мысли. А тут не просто с девочкой, а с Будякиной! Так близко... Можно локтём дотронуться до её бока.

          Мозгалёв потряс головой и посмотрел на часы. Он не заметил, как уже прошло десять минут контрольной. Так, нужно решать, что там? Найти площадь вписанной в треугольник окружности. Элементарно, Ватсон. Это его вариант. А вариант Будякиной - описанной вокруг треугольника окружности. Тоже элементарно. Мозгалёв взял черновик и стал рисовать чертёж её варианта. Закончив рисовать, Мозгалёв уверенными движениями опустил медианы треугольника и уже хотел найти центр для проведения радиуса, как случайно скосив вниз глаза, он увидел ноги Будякиной, едва прикрытые короткой юбкой. В голове Мозгалёва что-то мягко щёлкнуло, и, когда он перевёл взгляд обратно на чертёж, то у него возникло чувство, как будто он видит этот рисунок впервые. Немало подивившись этому обстоятельству, Мозгалёв неимоверным усилием воли заставил себя припомнить, что же он собирался делать дальше. Однако лишь только он нашёл местоположение центра окружности и уже собрался приступить к вычислению величины радиуса, как ему нестерпимо захотелось опять посмотреть на ноги Будякиной. В довершение ко всем бедам он вдруг ощутил какой-то тонкий, едва ощутимый и невообразимо приятный аромат, исходивший от неё.

          Мозгалёв резко потряс головой и опять вперил взгляд в чертёж. Собрав всё волю в кулак, он закончил первую задачу и придвинул листик с решением Будякиной. Та незаметно взяла листик и улыбнулась ему. Мозгалёв опять потряс головой и стал переписывать с доски следующую задачу её варианта.

          – Мозгалёв, – сказала Мария Борисовна, – ты чего головой трясёшь? Тебе что, плохо?

          – А? – поднял голову Мозгалёв и посмотрел на математичку затуманенным взглядом. – Не, не, нормально всё.

          Когда Мозгалёв справился с последней задачей из варианта Будякиной и посмотрел на часы, то до конца контрольной оставалось пять минут. Их хватило ровно на то, чтобы переписать с доски условие и нарисовать чертёж своей задачи.

          Хотя, какое это сейчас имело значение. Когда прозвенел звонок, Мозгалёв сдал тетрадку, задумчиво закинул на плечо Цумбуша и на ватных ногах пошёл по направлению к Будякиной, которая у окна разговаривала с Масловой.

          – Света, ты эта..., – проговорил он, глядя в пол.

          Будякина сделала Масловой какой-то неуловимый жест и та отошла в сторону.

          – Ну?

          – Ну, эта... Мы, вот... Может, погуляем вечером, а? – с трудом выдавил из себя Мозгалёв.

          Будякина наморщила лобик и через некоторое время, которое показалось Мозгалёву вечностью, сказала:

          – Ну, хорошо. В восемь, около моего дома, идёт?

2

          ...Мария Борисовна выложила из сумки пачку тетрадей, включила настольную лампу с тёмно-красным абажуром и, надев очки, села проверять сегодняшнюю контрольную. Сколько таких тетрадок уже прошло через её руки за эти годы... И самое удивительное, она не жалела о выбранной профессии. Может быть, тут играла роль её любовь к математике, а может, ей было интересно с детьми.

          Хотя нет, какие ж дети... Последние годы она брала себе только выпускные классы. Самый интересный возраст... Уже не дети, но ещё не взрослые. Девочки уже вполне оформились, и среди них бывают настоящие красавицы. А мальчики ещё угловатые, но в некоторых именно в этом возрасте просыпается сильный аналитический ум.

          За тридцать лет работы в школе она заметила, что на выпуск в среднем бывает по одной такой девочке и одному такому мальчику. Вот так прямо и устроено всё – одна на выпуск красавица и один аналитический ум, которым, чего греха таить, природа наделяет практически только мальчиков.

          Конечно, были в истории исключения. Например, хорошенькая восемнадцатилетняя Софья Ковалевская повергла в шок короля европейских математиков Карла Вейерштрасса, когда через три дня принесла ему решение задач по гиперболическим функциям. А ведь старый Карл подобрал ей задачи такие, чтобы она уже больше никогда не приходила. Но, кажется это единственное такое исключение. Конечно, Амалия Нётер как математик посильнее будет. Но, если б видел кто портрет принцессы той...

          А через год занятий математикой с Сонечкой оказалось, что Карл не такой уж и старый. По крайней мере, если до знакомства с ней он читал лекции в университете сидя в кресле, а на доске писал ассистент, то всего через год бодрячок Карл свободно исписывал формулами всю доску.

          Мария Борисовна уже долгое время сама не решала задач из домашних заданий или контрольных. Для проверки она использовала решения Мозгалёва, и он никогда ещё не подводил её. Мария Борисовна достала из пачки его тетрадь и открыла её на нужной странице. На неё смотрел одинокий чертёж с окружностью, вписанной в треугольник. И всё, больше ничего. Мария Борисовна в недоумении перевернула страницу. Тоже пусто.

          Старая учительница закрыла тетрадь и её губы тронула улыбка. Она привстала и подкрутила ручку громкости в радиоточке. Какая чудесная песня, её часто передают последнее время... Вокально-инструментальный ансамбль "Самоцветы".

          Первая любовь, школьные года
          В лужах голубых стекляшки льда...
          Не повторяется, не повторяется,
          Не повторяется такое никогда...

          Мария Борисовна усмехнулась. Это для вас всё впервые и потом не повторяется уже никогда, а для неё...

         Ну, что ж, посмотрим. Она нашла в стопке тетрадку Будякиной и открыла её. В тетради, выведенные округлым девичьим почерком, содержались решения всех трёх контрольных задач. С аккуратно вычерченными чертежами. Мария Борисовна пробежала глазами решения. Чёткая логика, короткие, лаконичные записи, знакомый, в общем, стиль. Молодец, девчонка... Одна красавица на выпуск... Пожалуй, это она и есть. Будякина. Ну что ж... Дай тебе Бог пристроить свою красоту. Ведь так часто бывает наоборот. Мария Борисовна взяла красную ручку и вывела в её тетради жирную пятёрку.

          Через некоторое время она наткнулась на контрольную Максимова. В ней не было даже ни одного чертежа. Только в первой задаче, где нужно было найти площадь вписанной окружности, было написано: S=0. Лаконично. Ну, что ж... И тебя, Максимов, она понимает. Хорошо понимает. Просто для этого нужно всего лишь проработать тридцать лет в выпускных классах. Где уже не дети, но ещё и не взрослые. Будет тебе, Максимов, шайба.

          Вообще, что-то много двоек в сегодняшней контрольной. Уверенный середняк Панфилов, с которым раньше сидел Мозгалёв, тоже не решил ни одной задачи. Тоже двойка. Всё это цена твоей, Светочка, пятёрки. Но именно так устроена жизнь.

          Пожилая математичка взяла отложенную тетрадь Мозгалёва. Вот и ты, Виктор, похоже, узнал, что такое вселенское женское начало Инь. И не помог тебе твой хвалёный ум, только головой тряс на контрольной. Как всё-таки премудро устроил всё Создатель...

          Это твоя первая девочка, Мозгалёв, и тебе повезло, такая красавица, чего там говорить. Мужчины редко женятся на сверстницах, и, конечно же, дальше вы пойдёте с Будякиной каждый своей дорогой. Но, чтобы тебе лучше запомнилась твоя первая девочка, дам я тебе, Мозгалёв, не двойку, а кол.

          Мария Борисовна взяла ручку и аккуратно вывела под чертежом вписанной в треугольник окружности жирную единицу.

 

Глава 3. Бикоз

 1

          Рымарь много чего в жизни не любил. Хотя бы саму жизнь. А чего её любить? Вон по радио передают "Я люблю тебя жизнь и надеюсь, что это взаимно". Ну, конечно, если взаимно, то понятно... А, если жизнь грязную дулю тебе под нос каждый день суёт?

          В самой жизни Рымарь больше всего не любил школу. Потому что именно там он получал от жизни эту самую дулю под нос. И на алгебре, и на физике, и даже на физре. Ну, так мама с папой постарались. Видно плохо. Хоть татуировку делай – "Не забуду мать родную и папашу-алкаша".

          Потому что он последний. Рымарь даже знал, как это называется, но забыл. Помнит только, что на аут начинается. Ну, как в футболе – аут. Футбол он тоже не любил, но на стадион ходил. Правда, только к окончанию матча. Каждый раз после матча он собирал под трибунами пустые бутылки и сдавал их по двенадцать копеек за штуку. Ну, ничего. Через месяц он закончит школу и поступит в ПТУ. Полушкин вот тоже в школе был последний, а, как поступил в ПТУ, сразу в своей тарелке оказался. И девчонки там нормальные есть и профессию приобретёт. Обработка металла резанием, как Полушкин. Пойдёт работать, деньги будет зарабатывать и забудет эту вонючую школу, где его тыкали носом в дерьмо каждый день.

          Конечно, бывают в жизни и радости. Например, когда этой зимой химик вывихнул ногу. И правильно говорят, что глупо ждать от жизни радостей, если она уж тебя невзлюбила за что-то. Нужно их брать у жизни самому. Он и взял недавно. Да ещё как,  сам не ожидал. Рымарь купил в другом районе десять пачек дрожжей и бросил их в унитаз в школьном туалете. Не всё же тебе, школа радости, можно и мне немножко.

          Через час такое полезло! Всё-таки химия это великая наука! Уроки отменили, машина с шлангами приехала, даже участковый лейтенант Куцевалов приходил. А Рымарь тогда чуть не спалился. Все мечутся по коридорам, носы пальцами зажимают. А он один ходил, всё грудью воздух вдыхал и не мог сдержать улыбки. Мог бы спалиться, да. 

          Одно плохо было, что никто не знал, отчего авария произошла. Это так угнетало Рымаря, что всё удовольствие от чрезвычайного происшествия скомкалось. Тогда он решил написать письмо директору Дидуху. Тайное письмо, вырезанными из газеты буквами. Такое письмо было в случайно завалявшейся в их семье книге, которая называлась "Смерть под псевдонимом". Первую фразу письма Рымарь вырезал ножницами целиком из этой книги: "Я это сделал не из страха, а из ненависти".  Потом из другого места в книге он вырезал подпись: "Псевдоним – Коршун". Написал печатными буквами левой рукой адрес школы и бросил письмо в почтовый ящик в другом районе. Судя по тому, что Дидух после этого две недели ходил какой-то задумчивый, письмо дошло по назначению.

          Ну, и вчера маленькая радость была. Даже две. Кто-то завалил забор вокруг палисадника у памятника, а потом ещё и урок первый отменили и вместо него линейку устроили. Дидух что-то вещал в микрофон минут сорок, он вообще любит в микрофон говорить, может артистом каким хотел стать, а стал директором.

          Вот на этой-то линейке и родилась у Рымаря интересная мысль. Как хорошую точку в своей школьной карьере поставить.

          Чтобы не совсем этим самым аутом уйти...

2

          – Ой, как тут много приборов, – сказала Будякина, осматриваясь в помещении радиоузла. – И ты что, разбираешься во всём этом?

          – Да это в Учтехприборе закупали вместе с физиком. А монтировал я, – ответил Мозгалёв.  

          – А это кто? –  спросила Будякина, кивнув на плакат, на котором были изображены четыре парня, переходящих по пешеходному переходу какую-то улицу. 

          – Это Битлс. Плакат к их концерту Эбби Роуд.

          Будякина наморщила лобик.

          – А что такое Эбби Роуд?

          – Это улица в Лондоне так называется. Там расположена музыкальная студия, где записывались Битлс. Это их предпоследний концерт. А последний, Лэт Ит Би, совсем недавно вышел. У меня и диск есть Эбби Роуд. Три месяца деньги копил.

          Мозгалёв вытащил из шкафчика пластинку с точно такой картинкой на конверте.

          – А как переводится Эбби Роуд? – спросила Будякина.

          – Монастырская дорога. Вот этот первый, в белом пиджаке – Джон Леннон. За ним идёт ударник – Ринго Старр. Следом это Пол Маккартни. И Джордж Харрисон.

          – А почему Пол идёт босиком?

          – Не знаю.

          – А кто у них главный? Ну, руководитель?

          – Леннон и Маккартни. Они вместе музыку писали. А стихи больше Джон. Но потом стали отдельно и музыку писать. И даже на разных сторонах пластинки чтобы песни были.

          Будякина вздохнула. Как интересно с Мозгалёвым. Не то что Макс. Тот первым делом лапать начинает. А последнее время сразу под юбку лезет,  как будто там мёдом намазано. Если и говорит, то какую-то хренотень про клуб юных дзержинцев, где он председатель. Или опять что-нибудь про следователей или приёмы самбо. Она уже и не знает, как по-другому можно. А оказывается можно.

          – Давай послушаем? – сказала она.

          Мозгалёв вынул из конверта диск, держа его как-то странно, снизу за этикетку тремя растопыренными пальцами, а сбоку прижимая большим. Проигрыватель чудной, сложный какой-то, она таких и не видела. Называется "Арктур". Мозгалёв опустил звукосниматель.

 

          Бикоз зэ вэлд из раунд ит тёнз ми он...
          Бикоз зэ винд из хай ит бловз май майнд...

в три голоса запели Леннон, Маккартни и Харрисон. 

          – Это "Бикоз", – сказал Мозгалёв. – Самая красивая песня на этом альбоме. А, может быть, и вообще у Битлс.

          – А что это за инструмент, – спросила Будякина, – похожий на клавесин?

          – Это электро-спинет Болдвин. И звук пропущен через Лесли-модулятор. На нём играет в этой вещи Джордж Мартин, продюсер Битлс. Слышишь, а вот Леннон на  гитаре вступил.

          – Как много ты знаешь... Давай потанцуем, – вдруг сказала Будякина.

          Опсс... Приплыли. Мозгалёв покраснел и выдавил из себя:

          – Да я, вообще, не очень...

          – Иди сюда, – Будякина взяла Мозгалёва за кисти рук. – Ложи сюда!

          Резким движением она положила его ладони себе на талию.  

          – Теперь расслабься! – сказала она, положив руки ему на плечи. – Расслабься, я говорю! Всё! Теперь танцуем, двигайся просто за мной и всё.

          Лав из олд, лав из нью,
          Лав из олл, лав из ю...      

плыло в воздухе неповторимое трёхголосие Битлс.

          И тут с Мозгалёвым случилось то, чего он больше всего боялся с того самого момента, когда Будякина положила его ладони себе на талию.

          Какой идиотизм, человек не может управлять своей собственной конечностью! А конечность сама делает, что хочет... Вот ещё несколько миллиметров и Будякина это почувствует! И всё! Какой кошмар... Она обидится, уйдёт, а он завтра опять пересядет к Рыжему. Мозгалёв незаметно чуть отстранился от Будякиной.

          – Я что, кусаюсь? – она подняла на него глаза и чуть заметно усмехнулась.

          – Нет, – коровьим голосом промямлил Мозгалёв.

          И тут Будякина вдруг убрала руки с его плеч и обняла его за шею. Не успел Мозгалёв прийти в себя, как она прижалась к нему всем телом.

          "Ну, всё!!!", – обречённо подумал Мозгалёв. "Сейчас почувствует.  А как всё хорошо начиналось..."

          Но, вместо того, чтобы обидеться, Будякина положила голову ему на плечо и тихо проворковала:

          – А о чём они поют?   

          Чудовищным усилием воли Мозгалёв попытался сосредоточиться.

          – Эта... Ну... Бикоз зе винд из хай... Потому что ветер высокий, ну сильный как бы... Это уносит мой ум... Лав из олл, лав из ю... Любовь это всё, любовь это ты.
          – Я? – сонно протянула Будякина, не поднимая головы.

3

          С наступлением темноты ноги сами принесли Макса на школьный двор. С одной стороны ему расхотелось ломать забор вокруг памятника. С другой стороны  он обещал Будякиной сделать это. Эти два посыла образовывали в его душе классическую диалектическую пару, которая в соответствии с законом единства и борьбы противоположностей ввергла его в состояние, известное философам, как парадокс Буриданова осла.  Макс уже собирался присесть на лавочку и закурить, как увидел свет, горящий в окне радиоузла.

          "Вот это повезло!" – подумал он.

          Мозг Макса сразу разблокировался от сковывавшей его неопределённости. Забор подождёт. Вождю мирового пролетариата в молодости сегодня повезло. Сейчас нужно подождать, пока Мозгалёв выйдет из своей радиоконуры и поговорить с ним по-мужски. В смысле набить, наконец, ему морду. Макс так обрадовался, что в предвкушении мужского разговора аж потёр ладони. Он расскажет популярно ушлёпку о том, что зариться на чужое нехорошо. А, если надо, то и  кое-что ещё. Например, объяснит, что то, о чём Мозгаль мечтает перед сном, для них с Будякиной уже давно пройденный этап. А сейчас нужно подождать. Умение ждать – важное качество для оперативника. Хотя оперативником он быть не хочет. Настоящая власть над людьми у следователя. Не такая броская, как у оперов, но от этого только более сильная.

 4

          – А какие у тебя ещё есть пластинки? – спросила Будякина.

          Мозгалёв открыл шкафчик и, подумав, вытащил какую-то пластинку.

          – Вот недавно купил, хор и оркестр Рэя Кониффа.

          – А у него что-нибудь быстрое есть?

          – Это старый оркестр, был в Америке лет двадцать назад. Ретро. Но я такое собираю. Хочешь быстрое? Сейчас... Вот, нашёл, – Мозгалёв передвинул рычажок и звукосниматель плавно опустился на пластинку.

   
 

          – Ой, класс! – сказала Будякина и, встав со стула, начала пританцовывать в такт оркестру. – А как это называется?

          – "Гольфстрим".

          Пританцовывая, Будякина отошла в центр комнаты и властно показала Мозгалёву указательным пальцем на стул:

          – Садись!

          Совершив несколько движений, как бы примериваясь к быстрому ритму, она вдруг затанцевала. Мозгалёв смотрел на неё широко раскрытыми глазами.

          Такого он никогда ещё не видел. Вернее видел когда-то давно, по телевизору, когда передавали конкурс из Сопота. Польский ансамбль "Филипинки" тогда пел какую-то песню, а в инструментальном проигрыше девушки вдруг стали танцевать вот как сейчас Будякина.   

          Когда музыка закончилась, раскрасневшаяся Будякина плюхнулась на стул рядом с Мозгалёвым и вытянула ноги. 

          – Как ты красиво танцуешь, – ошарашено пробормотал он. – Это чарльстон, да?

          – Ага.

          – А как это ты... Это ж нужно учиться, где ты так научилась?  

          – А меня бабушка, когда я ещё в первый класс ходила, научила. Мы с ней вдвоём танцевали. Под пластинку бабушкину одну, там песня была "Ес, сэр, итс май бэби".  А что это у тебя такое? – Будякина показала на прибор со снятым кожухом, стоящий на столе.

          – Это коротковолновая радиостанция. Я недавно закончил её собирать.

          – Работает?

          – Да, – сказал Мозгалёв. – Её сигнал принимается в радиолюбительском диапазоне практически по всему миру.

          – Это что, если я что-то  скажу в микрофон, то меня по всему миру услышат?

          – Конечно. Только у меня ещё нет регистрации.

          – Ну и что?

          – Если на ней работать, то сразу засекут в службе комитета радиочастот. И вышлют пеленгатор.

          – Давай включим!? – заговорщицки прищурилась Будякина.

          – Давай! – сказал Мозгалёв и, глупо улыбаясь, защёлкал тумблёрами. – Вот, всё, тебя слышат по всему миру.

          Он протянул ей микрофон.          Будякина взяла микрофон и сказала загробным голосом:

          – Внимание! Работают все радиостанции Советского Союза! Попка дурак полез на чердак. Чердак провалился, попка убился!

          – Подожди, – Мозгалёв взял у неё микрофон и сказал в него: – Эта песня прозвучит сейчас для Светланы.

          Потом он подключил в разъём радиостанции какой-то кабель и снова поставил Бикоз. 

          ...Лейтенант Диденко, помощник оперативного дежурного службы радиочастот зафиксировал в журнале появление в эфире незарегистрированной радиостанции. Эта радиостанция уже выходила несколько раз в эфир раньше. Вот и сейчас. Сначала какая-то девица говорила про попку дурака, а потом зазвучала песня для  Светланы. Старая история, ничего оригинального. Через несколько минут поступили пеленги с опорных триангуляционных пунктов. Лейтенант Диденко проложил на карте направления пеленгов, отметил точку их пересечения и занёс координаты в оперативный журнал. Всё как положено. 

5

          Макс выкурил уже все сигареты и начал терять терпение. Что это чмо там, всю ночь собралось сидеть? Ну, ничего, тем серьёзнее будет разговор. В это время дверь радиоузла отворилась, и в светящемся проёме показалась фигура Мозгалёва. Ага... Макс встал и направился к двери. В это время вдруг показалась вторая фигура. Макс остановился и пригляделся.

          Оппа... Будякина... Ну, Светочка, быстро же у тебя всё получается, способная ты девочка. Макс спрятался за угол. Сердце, реагируя на впрыснутый в кровь адреналин, колотилось в его груди, как заячий хвост. Хорошо, что он успел спрятаться, а то нарисовался бы там сейчас во всей красе. Картина Шишкина "Битва за самку". Нет, разговор с Мозгалём будет, но наедине. А сейчас он посмотрит, что они будут делать дальше.

          Мозгалёв выключил свет и закрыл дверь на ключ. Потом Будякина взяла его под руку, и они пошли по направлению к её дому. Уверенно так взяла, как будто всю жизнь с этим ушлёпком под руку ходила. Прижалась к нему ещё и начала что-то говорить.

          Ну, что ж... Жужжите, пчёлки, жужжите...  А ведь с Максом так поступать нельзя. Вы пока ещё этого не знаете, но он постарается вам это доказать.  

6

          Мозг Мозгалёва работал в бешеном ритме. Сейчас они подойдут к дому Будякиной. И что тогда? В кино в таких случаях всегда целовались. Да, кажется, так положено. Иначе Будякина обидится, и он завтра опять пересядет к Рыжему. После всего, что было, вернуться опять к Рыжему – это же полный крах. Поэтому он должен...

          Легко сказать. А как? Он что, знает? Это тебе не объём вписанного в пирамиду шара найти. А она, небось, умеет...   

          Они остановились у подъезда, и Будякина повернулась к нему. У Мозгалёва предательски заныло под ложечкой.      Ну, всё... Сейчас начнётся...  Он резко выдохнул и, обняв её за плечи, неловко потянулся к ней с поцелуем.

          Будякина прикрыла глаза, слегка откинулась назад и подставила ему приоткрытые губы... Через мгновение она почувствовала на лице его горячее дыхание.

          Так, не всё сразу. Дальше будет как в "Каникулах любви", которые они с Масловой недавно смотрели в "Вымпеле". Одной ладонью она упёрлась Мозгалёву в грудь, а другую  сжала в кулачок и, оттопырив мизинец, покачала им туда-сюда перед ошарашенным Мозгалёвым. Потом приложила мизинец к подрагивающим губам Мозгалёва и властно сказала:

          – Целуй!

          Точно так, как делала та японская девчонка в "Каникулах любви".  А целовались там, кажется, только на второе или даже третье свидание.

          ...Мозгалёв бесцельно бродил по комнате и совсем не хотел спать. Ужинать он тоже не хотел. Единственно, чего ему сейчас хотелось, это накрутить на телефоне номер Будякиной и услышать её голос. Усилием воли он подавил в себе это идиотское желание и достал из сумки журнал "Радио". Лихорадочно переворачивая страницы, он попробовал читать. Странно... Раньше приход нового журнала был таким радостным событием, а сейчас Мозгалёв с удивлением обнаружил, что этот номер почему-то заполнен какой-то нечитаемой ерундой. Он просто не мог понять, о чём идёт речь ни в одной из статей. Вот статья инженера Ревнягина  "Отрицательная динамическая связь в выходном каскаде на пьезокерамическом датчике ускорений". Неужели это кому-то может быть интересным? Мозгалёв вспомнил приоткрытые губы Будякиной в одном сантиметре от своих губ и раздражённо закрыл журнал.

          ...Будякина тихонько открыла своим ключом дверь и вошла в квартиру.

          – Света? – сонно пробормотала мать, поднимаясь с дивана. – Я прикорнула что-то, завтра с утра на смену. У тебя всё в порядке?

          – Всё отлично, мам, – улыбнулась Будякина. – Иди, спи, я сама найду поужинать.

          – Там на плите борщ, разогрей. И мясо в борще, ешь. Уроки выучила?

          – Да, сразу после школы.

          – А как контрольная по геометрии?

          – Пятёрка будет, – небрежно обронила дочь, гремя на кухне крышкой кастрюли.

          – Пятёрка? – переспросила мать и вдруг улыбнулась.

          Кажется, дочка уже начинает снимать дивиденды. Не всё же портфелем по голове получать... Хотя говорят, не родись красивой, а родись счастливой. Правильно говорят.

          Будякина налила из кастрюли полную тарелку холодного борща и, отломив большой кусок батона, стала быстро работать ложкой. Это пусть другие думают, что можно на ночь есть, а что нельзя, чтобы не потолстеть. Ей всё можно, хоть борщ, хоть торт, хоть котлеты, проверено. Облизав ложку, она выловила в кастрюле большой кусок мяса и вывалила его на тарелку.   

          Мать остановилась в дверях кухни и посмотрела на дочь. Светка то, внешностью в бабушку пошла. Природа немного отдохнула на матери и развернулась по полной на дочери. Только вот пристроить такую красоту, как ни странно, бывает сложно. Хорошие ребята просто боятся к таким подойти. Вот и  ходят красавицы не замужем, когда у подруг уже дети давно. А то и хуже бывает... Слетаются проблемы всякие на такую красоту, как пчёлы на мёд. А тут ещё бабушка пока жива была, и чарльстон внучку танцевать научила, и рок-н-ролл и даже твист. Да, правильно люди говорят...

          Света обернулась к матери и, не переставая работать челюстями, спросила:

          – Ма, это всё мне можно, да? А ты ела?

          – Ешь, ешь, я свою пайку уже взяла, – сказала мать и глубоко вздохнула.

          – Чего вздыхаешь?

          – Да за тебя сердце болит... Ты вон какая выросла. Охотников много найдётся. Знаешь, как они говорят? Наше дело не рожать. А дальше и не хочу говорить.

          Мать незаметно смахнула набежавшие слёзы.

          – Да я знаю, – усмехнулась дочь. – Пусть говорят. Не дрейфь, ма, враг не пройдёт, граница на замке.   

7

          ...Когда Будякина с Мозгалём скрылись из виду, Макс вышел из-за укрытия. Нет, всё-таки не повезло тебе, Володя Ульянов. Даже больше, чем сначала, ага... Ну что тут поделаешь?.. Оказался ты втянутым в эту нехорошую историю. Макс поплевал на ладони и направился к невезучему забору.  

          ...Рымарь медленно подходил к цели своей ночной вылазки. На груди, под застёгнутой на молнию курткой, у него находилась вырезанная из фанеры табличка с приклеенными газетными буквами. По углам таблички были просверлены отверстия, через которые была пропущена проволока. Не дойдя метров пятьдесят до памятника, Рымарь остановился. В ночной тишине он вдруг услышал какой-то звук. Спрятавшись за угол спортзала, Рымарь стал осторожно подходить ближе. Треск ломаемых досок стал слышен отчётливее. Рымарь выглянул из-за угла. Так и есть, кто-то с остервенением ломал забор вокруг памятника! Рымарь подошёл поближе и узнал Макса из десятого Б. Закончив ломать забор, Макс, что-то приговаривая, стал ногами вытаптывать цветы на клумбе вокруг памятника. Подойдя ещё ближе, Рымарь услышал тяжёлое дыхание Макса и разобрал слова:

          – Мы не сеем и не пашем, а валяем дурака, –  злобно приговаривал Макс, топча цветы.  

          Вытоптав весь цветник, Макс придирчиво осмотрел дело своих рук и ног, отряхнул туфли от прилипшей земли и скрылся в темноте.

          ...Выждав десять минут, Рымарь вышел из своего укрытия и осторожно приблизился к памятнику. На этот раз разрушений было больше, чем первый раз, когда была чрезвычайная линейка. Рымарь внимательно оглянулся по сторонам. Сейчас будет самый опасный момент. Если вдруг нагрянет какой-нибудь патруль, то пару лет на малолетке ему обеспечено. Но и расстаться просто так с любимой школой он не может, а риск благородное дело.

          Рымарь натянул нитяные перчатки, расстегнул куртку и вынул фанерную табличку. Потом он извлёк из кармана плоскогубцы и прикрутил табличку проволокой к пьедесталу памятника. Вырезанные из газет буквы образовывали слова:

          "Памятник заминирован. Опасно для жизни! Доброжелатель" 

 

Глава 4. Юный дзержинец 

1

          Учитель физики Семён Ильич Компанеец был жаворонком и  поэтому обычно приходил в школу первым. Вот и сегодня он, вдыхая полной грудью утреннюю свежесть, не спеша подходил к пока ещё нешумному зданию школы. Несмотря на то, что в школе он проработал уже более четверти века, свой предмет Компанеец любил. А вот школьников нет. Старшеклассники ещё ничего, но младшие классы вызывали в нём брезгливую неприязнь. Хотя, это как посмотреть. Младшие только носятся по коридорам, ничем не отличаясь от буйных сумасшедших, а со старшими другое беспокойство.

          Вон Круглов с прошлого выпуска, хотя бы. С виду спокойный паренёк, радиоузлом заведовал, физикой интересовался. И химией заодно. Да не просто интересовался, видно, что литературу специальную читал, в университет поступил прошлым летом. А перед самыми выпускными синтезировал в домашних условиях карбид серебра. Целую банку из-под горчицы. А карбид серебра сильнейший детонатор. Крупинка размером со спичечную головку при детонировании даёт звук, как от выстрела пистолета Макарова.        Можно себе представить, если сдетонирует горчичная банка. Всё бы хорошо, но оказалось, что этот карбид серебра нестойкий и со временем подвержен самодетонированию. Круглов, как прочитал про это, перепугался, ну куда теперь банку девать? Даже у Компанейца консультировался. А что он мог ему сказать, кроме того, что Круглов идиот? Разрушительной силы в детонаторе особой нет, но последствия непредсказуемы.

          Короче, сбросил этот Круглов банку с карбидом серебра ночью с балкона. Вырвало кусок асфальта, вернее, он просто испарился. Ну, и звук был такой, что милиция с взрывотехниками из КГБ приехала. И голуби все с окрестных домов улетели куда-то и больше так и не возвратились. Как-то вычислили тогда Круглова, кто-то из общества "Юный дзержинц" донёс, что тот химией интересовался. Максимов из десятого Б, кажется, в этом обществе председатель, может и он донёс.

          Компанеец повернул за угол и остановился как вкопанный. Весь забор вокруг памятника, предназначенного для открытия к юбилею вождя, был снесён. Причем, не просто повален, а именно зверски поломан! Компанеец осторожно подошёл ближе. Все цветы вытоптаны! А это что?! Вокруг постамента проволокой была закреплена табличка с какой-то надписью. Компанеец подошёл к табличке, прищурил близорукие глаза и прочитал: "Памятник заминирован. Опасно для жизни! Доброжелатель"

          Схватившись за сердце, физик стал озираться по сторонам, не заметил ли кто его сейчас здесь. Вроде пусто. Продолжая воровато озираться, Компанеец развернулся и быстро зашагал в противоположную от школы сторону.

          Следующей в школьный двор вошла секретарь партийной организации школы, преподавательница литературы Берта Борисовна Миркина. За двадцать пять лет преподавания своего предмета ей до чёртиков надоели проблемы отцов и детей, лишнего человека, и зеркала русской революции. Кстати, почему Лев Толстой являлся этим самым зеркалом, она до сих пор так и не поняла. Но будучи человеком творческим, Берта любила общественную работу. Вот и сейчас по её инициативе к открытию памятника был объявлен конкурс на написание лучшего сочинения на тему юности вождя и стихов о Володе, которые должны будут читаться на празднике. Ожидалась комиссия из гороно. По стихам, скорее всего, выиграет Лапшина. Она же и прочитает их. А потом эти стихи Берта отнесёт в гороно.

          Увидев открывшуюся перед ней картину, Берта остолбенела. Опять акт вандализма?! Только нет... Сейчас ещё какая-то табличка появилась. Не переходя за линию забора чтобы не оставить следов, Берта прочитала надпись из наклеенных на фанерку газетных букв:

          "Памятник заминирован. Опасно для жизни! Доброжелатель"

          В воздухе отчётливо запахло строгим выговором с занесением по партийной линии. Недоглядели! Это уже не акт вандализма, как говорил Дидух. Нет!.. Это уже дело государственной безопасности! И требует принятия самых экстренных мер. Берта заспешила к телефону.   

 

2

          ...На утреннем совещании начальник отдела районного КГБ подполковник Трунов выслушивал донесения своих подчинённых.

          – На территории средней школы номер 125 сегодня ночью был разрушен забор и вытоптаны цветы вокруг готовящегося к открытию памятника Володе Ульянову, – доложил лейтенант Бебешко. – На памятнике появилась анонимное сообщение, в котором некий Доброжелатель сообщает, что памятник заминирован. Милицейские с кинологом осмотрели место, составили протокол и передали дело нам.

          – Интересно, и что кинолог? – иронически спросил Трунов.

          – Собака взяла след и уверенно вывела на учителя физики, некоего Компанеца Семёна Ильича. Я пробил его по нашей базе, ничего такого нет. Хотя..., – лейтенант Бебешко замялся. 

          – Что, хотя? – спросил Трунов.

          – Там была год назад одна история. Был взрыв, никто не пострадал. С помощью клуба "Юный дзержинц" удалось выйти на ученика этой школы, некоего Круглова. Сейчас он студент университета. Скорее всего взрывчатку изготовил он, но ничего доказать не удалось. Так вот, этот Круглов тогда заведовал радиоузлом, который находился в ведении именно учителя физики. 

          – А почему собака вывела на Компанеца? – спросил Трунов. 

          "Ну,  вот пойди и спроси у этой собаки", – подумал Бебешко и сказал:

          – Не удалось выяснить. Они говорят, что это была их лучшая собака, если берёт след, то очень редко ошибается. Сам Компанеец говорит, что пришёл в школу, когда уже собрались все.

          – Следы? – спросил Трунов.

          – Кто-то ночью вытоптал все цветы, вся земля перепахана, и поэтому отдельных следов не остались. Кроме одного, около таблички. Он принадлежат учителю физики, – доложил лейтенант Бебешко. – И ещё, товарищ подполковник. Вот данные из службы мониторинга эфира. Вчера в двадцать три десять имел место несанкционированный выход в эфир незарегистрированной радиостанции. Говорили обычную в таких случаях чепуху, какая-то там песня для Светланы. Но данные триангуляционных измерений показывают на район, в который входят восемь домов. Один из них  эта самая школа.

          – Значит, Компанеец сначала запустил незаконную радиостанцию, – стал рассуждать Трунов, – потом крутил песню для какой-то Светланы. Как его жену зовут, выяснили?

          – Выясним, товарищ подполковник, – сказал Бебешко.

          – Потом Компанеец заминировал памятник, вытоптал цветы и повесил табличку?  Крутой мужик. Сколько ему лет?

          – Пятьдесят два, товарищ подполковник, – сказал Бебешко. 

          – Скорее всего, это школьники развлекаются, – мечтательно протянул Трунов. – Веселятся пацаны перед вступлением во взрослую жизнь. Любовь, взрывы... Аж завидно. Потом переженятся, пойдут серые будни. А это последний год детства. Только чего этот Компанеец в эту компанию влез?  Придётся теперь его отработать.  Мы обязаны отреагировать, для таких случаев есть утверждённый сверху список мероприятий. С самого верху! Так что давай, Бебешко, бери это дело себе и крути. Всё как положено, эвакуация из школы, демонтаж пьедестала, сапёры там, Компанейца потряси, пусть скажет, чего он там топтался. Ну, ты знаешь, действуй!  

 

3

          Участковый Куцевалов срочно собрал членов клуба "Юный дзержинец", который базировался в помещении опорного пункта райотдела внутренних дел.

 

Конец ознакомительного отрывка

 

 

 

При воспроизведении содержания страницы
ссылка на
http://www.webslivki.com обязательна!

Copyright © Сергей Банцер      bantser@webslivki.com