Стили
   

        

           Firefox

         


          
          
           Opera
          
          


          
          
           Chrome
          
          

  bantser@webslivki.com  

 
        ; 

 

Дмитрий Шатилов 

ИЗОБРЕТАТЕЛЬ СМЫСЛА

роман

  

От переводчика

     
           В конгарском языке нет суффиксов и окончаний, а словообразующих корней всего шестьдесят. Вместе с тем, это сложный язык, и роман, написанный на нем - событие редкое и необычайное. Тем ответственнее работа переводчика, ведь тразилланская литература молода, и в обращении с ней пока что потребна особая деликатность. Еще не забыта история Конкаса из Дзиру с его романом "Дебри падишаха", который в один голос освистали все известные критики: Тромсен - за претенциозность, Борг - за легкомысленность, де ла Тур - за сентиментальность, и мадам Циперович - за блеклость языка. Что оставалось молодому автору после таких отзывов, кроме как вернуться к чистке плевательниц в аэропорту и забыть о высокой литературе?
      Итак, этот роман - на конгарском. Камнем преткновения для переводчика в этом языке является принципиальная невозможность отличить серьезное от смешного. О чем бы ни повествовал конгар, он делает это неспешно и обстоятельно, равное внимание уделяя опорожнению кишечника и извечным вопросам бытия. Радость, печаль, отчаяние, гнев, скука - все это в его изложении как бы обезличивается, теряет свой индивидуальный тембр. Обогащается ли оно чем-то взамен? И да, и нет.
      Есть в конгарском языке слово "дунейрос", которое можно перевести как «взгляд, устремленный в чужую землю». Как известно, конгары признают лишь один мир – тот самый, что дан им в ощущениях, а любые проповеди о Царстве Божьем пропускают мимо ушей, объясняя назойливость миссионеров в одних случаях несварением желудка, в других – застарелой ушной болезнью.
      Но природа разумных существ такова, что даже самый закоренелый скептик нет-нет, да задумается: неужели то, что я вижу – это и есть все, что было и что будет? В этот-то миг и рождается «дунейрос» - смутное, едва ощутимое чувство, что где-то – неизвестно где – есть другой мир. Для нас, землян, это момент зарождения веры, но для конгаров чувство остается чувством, не перерастая во что-то большее. То мутное стекло, сквозь которое все мы видим мир, у них не исчезает даже со смертью. В другую, высшую реальность конгарам дороги нет.
      И все же, хотя подлинный мир недостижим, стремление прикоснуться к нему хоть на мгновение остается. Именно этим неосознанным желанием и проникнут конгарский язык: неуклюжий, уродливый, косноязычный – прежде всего он пытается выразить посюстороннюю правду. Оправдывает ли это фактическое отсутствие стиля – покажет будущее тразилланской литературы. Могу лишь добавить, что в этом переводе "Изобретателя смысла" я сделала все возможное, чтобы передать структуру конгарской речи и вместе с тем не позволить читателям совершить ту же ошибку, что совершил в свое время крупнейший исследователь конгарской культуры профессор Кинесс, который вопль "Я снесу тебе башку!" воспринял как шутку, а к предложению отведать семян дерева хои-хои отнесся всерьез.
      Екатерина Маланюк,
      кандидат филологических наук,
      доцент кафедры ново- и староконгарских языков
      Всеобщего университета Арка.

     

 


      Предисловие автора
     
      Предлагая Вашему вниманию юбилейное 15-е издание моего романа, я рад сообщить, что стараниями наборщиков и корректоров в нем почти полностью отсутствуют ПСОУТ и ШЕШЕЛОС. Да-да, я не преувеличиваю: времена, когда ШЕШЕЛОС составлял до 90% от общего объема книги, остались позади, и если когда-либо при чтении Вы испытывали дискомфорт от присутствия ПСОУТА, отныне можете забыть о нем раз и навсегда.
      Уменьшилось в книге и число опечаток – с характерного для предыдущих 14-ти изданий «фантастического» оно сократилось до «почти неизбежного», а это, как показывает практика, наиболее оптимальная цифра. Впрочем, если Вы обнаружите что-то, что мы при всей нашей внимательности упустили, просим сообщить об этом по адресу Новая Троя, улица Диомеда, д. 5.
      Увы, не все новости, которые я хотел бы Вам сообщить, радуют сердце и душу, подобно вышеизложенным. По требованию суда я вынужден был полностью изъять из текста снискавшего у читателей горячую любовь Авессалома Джонса-старшего. Это решение далось мне нелегко, но все сцены с ним, Мирандой Брукс и малышом Билли в этом издании вырезаны и заменены другими, прямо противоположными по содержанию и с совершенно иными персонажами. Мучивший поклонников вопрос, решить который мое издательство требовало в продолжении романа, а именно, суждено ли Миранде и Авессалому обрести счастье в бревенчатом домике на берегу озера Брум, я с этого момента безвозвратно отдаю на откуп читательской фантазии.
      Дабы хоть немного смягчить боль от этой утраты, я счел нужным включить в данное издание не публиковавшиеся ранее отзывы на мой роман и аннотации к нему, взятые из периодических изданий, посвященных тразилланской литературе, а также сочинение ученицы 11 класса гимназии Новой Трои Владилены Скочебруй о Гиркасе, Конкасе и перфекте.
      Искренне Ваш, Ю. П.
      Новая Троя, 11 чуда 263 года
      После Крушения Ковчега.

 

       Окончилась война с Землей, началась новая жизнь, но капитан Авессалом Джонс-старший не находит в ней места. Днем он пытается влиться в свое прежнее окружение – пестрое общество художников, литераторов и роковых женщин, ночью же его терзают ужасы войны, боль и смерть товарищей.
      Удастся ли капитану вернуть утраченную любовь и обрести свое предназначение в послевоенном мире, где само человеческое существование ненадежно и зыбко? Читайте этот блистательный и остроумный роман о «потерянном поколении»!
      Сладкая горечь цинизма, яд правды и пряный вкус свободы – на этих страницах вы найдете все, и даже больше!

     
      Аннотация к первому изданию «Дун Сотелейнена».
     
      Гнусная спекуляция на книгах, написанных кровью человеческого сердца! Омерзительная подделка из тех, что, к сожалению, способны - пусть лишь на короткое время – похитить часть читателей у оригинала.     
      Из коллективного обращения членов
      Союза Писателей Новой Трои
      к вице-губернатору Тразиллана
      Шарлю дю Лаку.
     


      Отличный пример того, что посредственного графомана не сделает писателем даже вовремя прочитанный учебник по стилистике языка.      
      Гирвей из Румбы, «Конгарский сплетник».
     

      Не для людей, не про людей. Зачем?     
      Аминадав Горбатый,
      редактор литературного еженедельника
      «Кастальский ключ».


     

      «Будь я проклят, если понимаю, что в современной литературе хорошо, а что плохо, но мне сказали, что в этой книжке нет ни ШЕШЕЛОСА, ни ПСОУТА-так какого черта вам еще надо? Взбитых сливок?!»     
      Бусти Роуч, бас-гитарист группы «Кровотечение».

 


     

      ИЗОБРЕТАТЕЛЬ СМЫСЛА


     
      ГЛАВА ПЕРВАЯ. ЧЕЛОВЕК С НИЧЕЙНОЙ ЗЕМЛИ.

     
      До сих пор не пойму, как я сумел в одиночку остановить войну, начатую лучшими людьми нашего времени - людьми, которым я и в подметки-то не гожусь!
     
      Гиркас из Новой Трои.
     
      Расскажу-ка я вам историю, хотите – слушайте, хотите – нет.
      История эта будет о том, как мой друг Гиркас, нелепый бестолковый человечек, выступил против сильных мира сего и остановил войну, продолжавшуюся целых пятьдесят лет.
      Начну я, пожалуй, с его смерти - ведь мертвый герой лучше живого, да и не узнай мы о том, что он умер, мы бы, пожалуй, и не вспомнили, что он жил. Такова уж природа его деяния, что его проще выкинуть из головы, чем осмыслить. Если подумать, война, им усмиренная, устраивала нас – и меня, да, и меня! - целиком и полностью, и окончание ее породило в наших карманах вакуум, а в наших душах - тоску.
      Именно так, друзья: пока шла война, мы были счастливы, когда же она прекратилась - мы стали несчастны. Тем, кому это покажется удивительным, я отвечу, что война эта, сама по себе довольно необычная, кормила нас, одевала и позволяла вести достойный, честный, порядочный образ жизни.
      Гиркас положил этому блаженству конец. Поступил он так, по его словам, из соображений нравственности - воевать, мол, нехорошо, это кровь, боль, смерть - хотя большую часть жизни нравственность его не слишком-то волновала. По правде говоря, с его стороны это был чистейшей воды эгоизм - ублажать свою больную совесть за счет других, совершать поступок с виду безупречно нравственный, а на деле приносящий горе тысячам, нет, сотням тысяч людей.
      Следовало бы даже назвать его не героем, а преступником, и я назвал бы его так, когда бы мог однозначно ответить на простые вопросы: допустимо ли покупать счастье ценой чужого горя? достойно ли основывать собственное благополучие на страданиях других? Поскольку я на эти вопросы ответить не могу, то предлагаю вам прочесть эту историю и самим решить, прав он был, останавливая войну, или нет.
      А начну я, как и обещал, со смерти. Вот она:
     
      ЧЕСТНАЯ СМЕРТЬ, ДОСТОЙНАЯ СМЕРТЬ
     
      «Доколь стоит на четырех холмах
      Твердыней грозной Новый Илион,
      Лежать герой у матери в руках
      Здесь будет, погруженный в вечный сон -
      У матери в руках, в родной земле,
      Пока не оборвется связь времен».

     
      Мария Розенплац,
      Тирвис, дочь Конкаса.
      Фрагмент поэмы «На смерть Гиркаса»,
      Альманах гражданской лирики №29.


     
      "ГИРКАС, конгар , родился 16 пунга 234 года П.К. К . - погиб 28 рукча 258 г. Отец – МАКСИМИЛЛИАН ГЕННЕКЕ, землянин, род. 3 кекля 201 г. П. К. К. Мать – ГИРВИС, конгар, время рожд. неизв.
     
      Будущий Дун Сотелейнен родился и вырос в кантоне Новая Троя - единственном кантоне на Тразиллане, где каждому человеку от рождения созданы все условия для реализации заложенного в нем потенциала. С самого детства лучшие педагоги заботились о том, чтобы, несмотря на свое конгарское происхождение, Гиркас вырос полноценным гражданином кантона - храбрым, мужественным, благородным, готовым отдать жизнь за идеалы цивилизованного общества. Нельзя сказать, чтобы все брошенные семена находили в юном конгаре благодарную почву. Лишенный твердой отцовской руки, испорченный взбалмошной, как все конгары, матерью, не раз Гиркас был близок к тому, чтобы укусить руку, протягивающую ему хлеб. "Совершенно испорченный мальчишка, думает только о девочках", "Трудный, невоспитанный ребенок", "Страшно подумать, кем он станет, когда вырастет" - так отзывались о нем учителя. Время показало, что эти страхи, не совсем, впрочем, беспочвенные, были все же преувеличены.
      Тем не менее, трудовой путь будущего Дун Сотелейнена был поначалу долог и извилист. Совсем не сразу созрел он для выполнения обязанностей, ставших в дальнейшем главным делом его жизни. В течение двух лет после окончания школы он сменил 11 мест работы, побывав сварщиком, наладчиком паровых котлов, корректором, стенографистом, поваром, актером массовки, курьером, кладовщиком, учеником слесаря, продавцом и помощником садовника.
      Не преуспев ни в одной из вышеперечисленных профессий, Гиркас по протекции родственника был назначен Дун Сотелейненом. Именно в этой должности ему суждено было обрести свое истинное призвание. В настоящее время, по результатам опроса, проведенного среди граждан Новой Трои, Гиркас является величайшим Дун Сотелейненом из всех, что когда-либо рождались в нашем кантоне.
      Высшим достижением Гиркаса как Дун Сотелейнена было прекращение конфликта, известного под названием Торакайская бойня - самой масштабной конгарской войны за всю историю Тразиллана. В тот славный день Гиркас явил все лучшее, что вложила в него родная земля: стойкость, верность убеждениям, твердость жизненной позиции и присущий всем новотроянцам непреходящий оптимизм. За это достижение решением Консультативного совета Новой Трои Гиркас был награжден почетными знаками "Золотой орел" и "Отважное сердце", а также медалью имени проф. Кинесса «За выдающийся вклад в дело развития земляно-конгарских отношений».
      Но высокая награда не заставила его возгордиться. Напротив, несмотря на оказанное ему доверие, в последние годы жизни Гиркас по-прежнему продолжал верно служить обществу, в свободное время обучая слепых игре в лото, а также исполняя обязанности председателя комитета по распределению теннисных сеток среди учащихся школ Новой Трои.
      Столь же ревностное отношение к долгу проявил он, в тяжелое для Отчизны время приняв на свои плечи тяготы воинской службы. В числе многих Гиркас был призван на войну с Землей, развязанную, как мы теперь знаем, предателями и врагами кантона Новая Троя, долгое время возглавлявшими его в силу неизвестных обстоятельств.
      На передовой, по отзывам сослуживцев, он показал себя верным другом и заботливым товарищем. Считая себя ответственным за санитарное состояние своего подразделения, Гиркас, находясь под плотным огнем вражеской артиллерии, неоднократно совершал вылазки к ближайшему ручью, дабы постирать нижнее белье и пополнить запасы пресной воды. Одна из таких вылазок закончилась для него трагически. Застигнутый вражеским патрулем за исполнением своих обязанностей, Гиркас вынужден был вступить в неравный бой и пал смертью храбрых, как и подобает настоящему новотроянцу. 3 пунга 258 года П. К. К. решением Консультативного Совета Гиркасу было посмертно присвоено звание почетного гражданина Новой Трои.
      Редакция газеты "Голос Новой Трои" выражает соболезнования родственникам и друзьям покойного и организует сбор средств на строительство памятника в его честь. Пожертвования принимаются бессрочно".

     
      Этот некролог, напечатанный на последней полосе «Голоса Новой Трои», Гиркас показал мне, когда мы сидели за столиком в кафе «Песнь храбрых» (три простых правила - «не курить, не сквернословить, с собой не приносить»). Располагалось кафе на углу улицы Памятной - центральной улицы кантона Новая Троя, ну а сам кантон, словно крохотный прыщик, лепился к боку Тразиллана – планеты, колонизированной его величеством Человеком давным-давно, два с половиной века назад.
      Тразиллан лежит в стороне от торговых путей, и Гиркаса всегда злило, что мы, по сути дела, живем в самой настоящей провинции. Он-то, будучи Дун Сотелейненом, претендовал на роль прямо космическую, а между тем, всей цивилизованной Галактике мы даже теперь известны лишь тем, что ни с того ни с сего объявили войну колыбели человечества, Матери Земле.
      О, для нас, тразилланцев, это должна была быть славная война, честная война, война не хуже других! Разделавшись с ней, мы рассчитывали, как следует, насладиться жизнью – усесться в плетеное кресло, взять бокал вина и предаться воспоминаниям о славных победах.
      В некотором роде все так и вышло. Не знаю, как другие, но мы с Гиркасом - два молодых человека, по разному пережившие эту кровавую кашу (один – бывший корреспондент «Голоса Новой Трои», другой – единственный на планете Дун Сотелейнен) - мы сидели в кафе и вспоминали, вспоминали без конца. Перед нами стояла бутылка вина, и война с Землей уже неделю как кончилась. Кончилась победой Земли.
      - Ну не идиоты ли? – воскликнул Гиркас, когда я, наконец, дочитал его некролог. По-видимому, участь мертвого героя была ему не слишком-то приятна, пусть «Голос» и не скупился на похвалы. Все для честных, благородных мертвецов и ничего для презренных живых – таков кантон Новая Троя сейчас, и таким он пребудет вовеки. Я промолчал, и, не дождавшись ответа, Гиркас вновь наполнил кружки.
      Вино было незрелое, с заметной кислинкой. Мы чокнулись и немедленно выпили.
      А вокруг нас цвело теплое весеннее утро, и от новеньких клумб пахло свежей землей. За соседним столиком ожидал своего заказа землянин с заспанным лицом, судя по форме - сотрудник Ремонтного корпуса. В кургузых пальцах он крутил четвертак, и, глядя на то, как ловко он управляется с монетой, я вдруг вспомнил нас, оставшихся дома новотроянцев, делавших ставки на то, кто победит в войне – Земля или Тразиллан. Будучи истинными патриотами, мы ставили на Тразиллан, и только один из нас поставил на Землю, и поставил по-крупному. «Нет, ну я же хочу выиграть», - сказал он тогда. В порыве негодования мы чуть не избили иуду, но, поостыв, решили ограничиться презрением. Таких людей обычно наказывает судьба - случилось так и на этот раз. Земля победила, и он явился получать свой выигрыш. Он получил его – целый мешок новотроянских драхм , который в пересчете на земную валюту – а другой теперь не принимают – стоил почти четверть доллара. Моя преданность идеалам обошлась мне вдесятеро дороже, и я ничуть об этом не жалею.
      Странно, подумал я, дописав до этого места. Эта история о Гиркасе - а я вдруг отчего-то заговорил о себе. С другой стороны, не все ли равно, о ком рассказывать? Да и следует ли рассказывать вообще - когда вокруг все неясно, а вместо красок - размытые полутона? Не лучше ли просто сидеть в кафе под полосатым зонтиком, как этот землянин, и, ни о чем не думая, потягивать спокойно свой коктейль или какой-нибудь крепкий ароматный (и так далее, и тому подобное) кофе? Видимо, все же что-то не дает мне покоя, раз я взялся за эту книгу. Может быть, рассказывая чужую историю, я лишь пытаюсь понять свою?
      Может быть.
      Иной раз мне кажется, что я еще меньше Гиркаса способен разобраться, что происходит вокруг меня, а уж его в умении не понимать очевидное сумеет переплюнуть не всякий. Но если я и вправду какой-никакой, а журналист, то обязан задавать вопросы, даже если не надеюсь получить ответ. И вот я спрашиваю – у земли, у воды, у неба и у людей: почему все произошло так, а не иначе, и какой во всем этом смысл? Почему Гиркас, этот глупый и смешной человечек, сумел-таки остановить свою войну, а мы свою - не сумели? Почему мы молчали тогда, когда надо было встать во весь рост и крикнуть: "Прекратите эту бессмыслицу!"?
      Бессмыслицу, это точно. Я хорошо, как Тразиллан объявил Земле войну. В качестве корреспондента "Голоса Новой Трои" я присутствовал на заседании Консультативного совета , где и произошло это событие. Едва члены Совета закончили обсуждать верительные грамоты земного посла, как спикер Аякс (в год его рождения еще жива была мода на греческие имена ) потянулся, откашлялся и ясным тихим голосом сказал:
      - Война, господа – все, чем мы можем на это ответить.
      Думаю, никто из членов Совета, за исключением перфекты, не удивился тогда этому заключению. Все они знали, что войной, в конечном счете, все и кончится, знали уже тогда, когда радары Арка зафиксировали присутствие на орбите Тразиллана земных кораблей. Сегодня, глядя, как улицы Новой Трои обрастают магазинчиками и кофейнями, в которых хозяйничают словоохотливые земляне, я склоняюсь к объяснению войны одной-единственной причиной: прогнозируя наперед отношения Тразиллана с Землей, мы заранее сделали гигантский скачок от нейтралитета до прямой враждебности, минуя период сотрудничества – и ту же умственную операцию проделали на Земле. Война началась потому, что не могла не начаться. Вряд ли я когда-нибудь смогу объяснить, почему стремление к войне рано или поздно побеждает мирные настроения; все, что в данном случае приходит мне на ум - банальная экономия времени. Не спешите осуждать меня за этот легкомысленный вывод. Ведь если все всегда кончается одинаково, и в природе человека заложено убивать себе подобных (не по злобе, так по неведению) - чему нас и учит история Земли - то, может быть, вся эта длительная дипломатическая возня действительно лишена смысла? Кто знает?
      Но даже если наши официальные лица не настолько циничны, им все равно нужно заботиться о том, чтобы публика не теряла к политике интерес. А обстоятельства сегодня складываются так, что никому не интересно слушать о дипломатических успехах. Один сказал то, другой – это: какой во всем этом смысл, спросит добропорядочный гражданин, исправно платящий налоги – да никакого, только языками треплют. Вот если бомба разносит в мелкие клочья восемьсот человек женщин и детей, или бравый сержант убивает саперной лопаткой гигантскую сороконожку - это можно показать в кино или сделать на основе этой поучительной сцены мюзикл или радиопьесу. А что можно выжать из короткой заметки, озаглавленной: «Госсекретарь Земного содружества подписал договор о разделении сфер влияния в Секторах А, В и С с представителями тразилланских кантонов»? Есть предложения?
      Да и трудное это дело, в конце концов - налаживать отношений с внеземной цивилизацией, даже такой незамысловатой, как наша – трудное, затратное и ненадежное. Что-что, а ошибиться на этом поприще легче легкого. Сегодня ты на коне, меняешь пластмассовые бусы на янтарь, а завтра с тебя снимают скальп, потому что один из твоих молодцов обесчестил дочку вождя. Нет, война определенно проще. Реют знамена, стучат барабаны, что ни солдат, то улыбка в тридцать два зуба – вот что видели перед собой и наши и земные «ястребы» всех расцветок перьев, а больше ничего от них видеть и не требовалось: все-таки широта кругозора определенно снижает эффективность боевых действий.
      Но вернемся к заседанию Консультативного Совета.
      - Война, господа - все, чем мы можем на это ответить, - сказал спикер Аякс. В зале зааплодировали – в основном, представители мелких захудалых кантонов с населением в несколько тысяч человек.
      - Ничего не понимаю, – громко произнесла Третья, представитель кантона Арк. Ходили слухи, что для измерения ее интеллекта пришлось сконструировать особый прибор с увеличенной вдвое шкалой. По определенным причинам в Совете ее побаивались. - Кто-нибудь объяснит мне, почему мы говорим о войне, хотя, кажется, еще даже не выслушали земного посла?
      - А тут и понимать нечего, - сказал председатель Оборонного Совета генерал Телемак (еще одна жертва моды) и отправил в рот конфетку из лежащего рядом пакетика. По Уставу ему полагалось всюду носить с собой клубничную карамель . – Смотрите на график, там все написано.
      Раздались смешки. В зал внесли стенд, обернутый парчой. Специально обученный человек ловким движением сдернул покрывало, и перед собравшимися предстал круг, начерченный маркером на белом фоне.
      Сперва в зале было тихо. Казалось, что члены Совета и сами не поняли, что это значит. Потом в тишине раздались хлопки, сопровождаемые возгласами:
      - Верно!
      - Блестящий аргумент!
      - Кратко и по существу!
      - Полностью согласен!
      - Нет слов!
      - Высший класс!
      - В жизни такого не видел!
      Говорят, историю вершат личности. Говорят, что их сила и страсть движет народами и стирает с карты государства. Говорят, что в их решениях воплощается воля Природы, Вселенной или Бога - кому что больше по душе. Так вот, те, кому принадлежали эти возгласы, те, по чьей воле была развязана война, меньше всего походили на таких личностей. Это были обычные люди, у которых было все, что положено обычным людям - дом, семья, дети и хобби по выходным. Как минимум, двое из них поколачивали своих жен (и было за что), а один был не прочь заложить за воротник. Тем не менее, они вершили историю. А почему бы и нет? Все, что я хочу сказать - это то, что в гибели Новой Трои нет вины Провидения. Даже Дьявол, этот ветхий, давно забытый старик - тут ни при чем. Я также далек от того, чтобы утверждать, подобно "Голосу Новой Трои", будто все члены Совета, приветствовавшие войну с Землей, были подкуплены разведкой какого-нибудь вражеского кантона, желающего умалить нашу военную мощь. От этого заблуждения меня надежно хранит мой выпестованный идеализм. Во всяком случае, когда я думаю о разведке враждебного кантона, я представляю ее не иначе как строгой расчетливой хозяйкой, которая никогда не позволит себе тратить деньги на всякую дрянь.
      - Неужели у кого-то еще остались сомнения в необходимости войны? – спросил Телемак, когда возгласы стихли. Голос его звучал торжественно и глухо.
      - Что касается меня, - ответила Третья, - то я вижу круг, причем неидеальный. Лично я могла бы начертить и получше.
      - Вы все всегда могли бы сделать получше, - проворчал себе под нос представитель Ханаана Олдос Эплби. С тех пор, как с подачи Арка были снижены цены на овощи, экспортируемые его кантоном, он поклялся на призовом кабачке посадить Третью в лужу. Получалось не очень: Эпплби был толст, скучен и глуп.
      - Верно, - сказал Третья. - Дайте мне необходимые права, и дела с Землей я улажу сегодня же.
      - Как это? - поинтересовался спикер.
      - Очень просто. Сперва мы с послом выпьем чаю, потом я покажу ему ваш замечательный город, а к вечеру мы уже подпишем базовое соглашение о сотрудничестве народов Земли и Тразиллана. Вот мой план. Впрочем, если вы и дальше хотите фантазировать на тему войны - пожалуйста.
      Третья смолкла и обвела присутствующих острым взглядом серых глаз. Будучи одной из Девяти перфект Арка, она, в отличие от своих сестер, не была особенно привлекательной. Высокий лоб и маленькие глаза, которые она тщетно старалась увеличить при помощи косметики, делали ее похожей на хорька, и - как знал любой член Совета - хорек этот был весьма недружелюбным.
      - Может быть, вас убедит следующая диаграмма? - спросил Телемак. - Она подготовлена с учетом всех возможных возражений.
      Служитель перевернул плакат с кругом, и взглядам собравшихся предстал квадрат, расположенный на том же белом фоне, что и круг до этого.
      - Это квадрат, - пожала перфекта плечами. - Что дальше? Треугольник?
      Телемак кивнул служителю. Следующим действительно оказался треугольник.
      - Я поняла, - криво усмехнулась перфекта. - Это розыгрыш. Признавайтесь, кто автор? Вы, Телемак? Очень мило с вашей стороны. Ха-ха-ха. Давно я так не смеялась. Может, теперь займемся делом?
      - Мы уже занимаемся, - поклонился Третьей Телемак. - Мы обсуждаем будущую войну с Землей.
      - Эта шутка уже устарела, - сказала Третья. - Не пора ли пригласить посла?
      - Это не шутка, - с печальным видом покачал головой Аякс.
      - Если бы это была шутка, - поддержал его Телемак.
      - А что же это в таком случае? Передо мною квадрат, треугольник и круг. Или я ошибаюсь?
      - Это квадрат, - медленно произнес Аякс, - А это треугольник. Вы все правильно видите. Война неизбежна.
      - Какая чушь! - презрительно фыркнула перфекта. - Самое смешное, что я даже не понимаю, в чем вы пытаетесь меня убедить. Как могут квадрат, треугольник и круг означать, что война неизбежна, когда непонятно даже, зачем она нужна? Если у вас не жаль времени на то, чтобы играть со мной в эту дурацкую игру, объясните, по крайней мере, правила!
      - Мне снова очень жаль, - ответил Аякс, - но это отнюдь не игра. Что же касается вашего вопроса, вы правы и неправы. Безусловно, ни квадрат, ни круг не могут служить доказательством чего бы то ни было. Все, что они означают - это самих себя. Этой маленькой демонстрацией мы просто хотели сказать, что на свете существуют вещи очевидные, как дважды два. Вы же не станете сомневаться, что круг это круг? Достаточно просто взглянуть на него, чтобы в этом удостовериться. То же самое обстоит с войной. Необходимость ее очевидна - другое дело в том, что мы не можем говорить об этой необходимости так же открыто, как о квадратах или кругах. Есть определенные правила хорошего тона, которых мы, будучи высокопоставленными людьми, должны придерживаться. Согласно этим правилам, все, что мы можем себе позволить в данных обстоятельствах - это намек. Вот мы и намекаем.
      - Да? - сказала Третья. - И на что именно? Почему это война так необходима?
      - А это вы знаете и без нас.
      - Нет, не знаю, - упрямо сказала перфекта.
      -Да зна-аете, - протянул Телемак. - Нечего притворяться. Сегодня каждый ребенок знает, зачем нужна война.
      - А я не знаю. Просветите меня, будьте так любезны.
      - Милая! - мягко ответил Аякс. - Именно просветить мы вас сейчас и пытаемся. Если бы мы во всеуслышание рассуждали, что именно способна дать нашей планете война, нас бы любили, да - но не избирали. Такова современная политика - ты можешь владеть тысячью атомных бомб, но говорить обязан исключительно о мире, можешь тратить гигантские суммы на разработку новых вооружений, но в публичных речах должен на первое место ставить расходы в социальной сфере, можешь быть последним прощелыгой, но если в твоей речи не упомянуты мораль и высокие принципы, тебя не пустят на трибуну. И вот ты рассуждаешь о всеобщем разоружении или о бесплатном медицинском страховании, и эти замечательные вещи приносят тебе голоса. Но вот доходит до дела (а делом чаще всего оказывается что-нибудь вроде войны или отмены пособия по безработице), и старые аргументы уже не годятся. Нельзя повышение цен на продукты оправдать заботой о голодающих. Тогда в ход идут квадраты и круги - это самый простой способ сказать что-то, не сказав ничего. Пусть каждый понимает, как хочет, и скажу вам по секрету - все понимают именно так, как нужно. Да и вы сами - разве вы не чувствуете, что витает в воздухе?
      В этот момент один из членов Совета открыл окно, и в зал дохнуло весной. В прохладном, сыроватом воздухе отчетливо чувствовалась та пьянящая, дикая и своевольная сила, что заставляет тысячетонные глыбы льда сталкиваться лбами, леммингов – сотнями прыгать с обрыва, а круторогих горные козлов – крушить друг другу черепа. Наверное, именно таким воздухом дышал Кортес, когда въезжал на андалузском скакуне в покоренный им Теночтитлан, а тысячи ацтеков несли навстречу ему бесчисленные дары. Это был воздух, от которого широко раздувались ноздри и сладко ныло сердце, воздух, обещающий вечную радость и вечную славу.
      - Кажется, я поняла, - сказала перфекта, когда порыв ветра улегся, и тот же член Совета затворил окно.
      - Вот и славно, - улыбнулся Аякс. – Поймите, что мы руководствуемся общечеловеческими соображениями, и, прежде всего…
      - Да-да, - прервала его перфекта. – Именно что прежде всего. Прежде всего,от лица кантона Арк я заявляю решительный протест против любой вашей глупости по отношению к Земле. Это ваш последний шанс превратить все в шутку, спикер.
      - Увы, - покачал головой Аякс. – Протесты уже не помогут. Разве что вы можете подать письменное заявление, осуждающее решение Совета. Оно будет рассмотрено в течение следующих трех месяцев.
      Кровь отхлынула с лица перфекта
      - Но ведь будет слишком поздно! – воскликнула она.
      - Совершенно верно, - согласился Телемак. – Карамельку?
      На этом месте меня вежливо попросили прекратить запись. Могу сказать лишь, что в последующем голосовании перфекта осталась в одиночестве, а на следующее утро весь город был увешан плакатами с квадратами и кругами. Надпись на плакатах везде была одна и та же, и гласила она: «Готовься к неизбежному». Что подразумевалось под «неизбежным»– не уточнялось.
      Поначалу на все эти попытки убедить население в необходимости войны я не мог смотреть без смеха – настолько нелепой казалась мне идея, что разумные люди будут убивать друг друга, если им показать квадрат или круг. Потом, уже после войны, я узнал, что на Земле применялась та же технология – вот только вместо квадратов и треугольников использовались Пифагоровы штаны, которые, как известно, равны во все стороны.
      С тех пор веселья во мне здорово поубавилось. Пройдя через горнило войны (пусть, в отличие от Гиркаса, только метафорически), я понял, что с символами, даже самыми бессмысленными, шутить не стоит. Кто знает, какие толпы поднимет сегодняшняя закорючка завтра? Мужчинам всегда нужно доказывать, что они мужчины, а женщинам сама природа велит выбирать достойнейших, дабы зачать от них во чреве.
      Что ж, эта идея, в отличие от других, работает и работает неплохо. А раз так – для оправдания этого жизненно важного процесса сгодится любая геометрическая фигура. Да и нуждается ли он в оправдании? Вы родились таким образом, я родился. Может быть, когда в отдаленном будущем люди будут появляться на свет из пробирок, они взглянут на это по-другому. Может быть, эта книга – для них?
      Однажды я уже писал о значении войны в истории человечества. Не здесь, конечно – в заказной статье для военного еженедельника, выходившего прямо перед войной. Вот она, если кому-то надо:
     
      ПОЧЕМУ ВОЙНА ДЛЯ НАС - БЛАГО?
     
      «Где будешь ты, когда пробьет набат?
      Заслонишь ли Отчизну своим телом?
      Докажешь ли – не словом, нет, но делом! –
      Что ты всем беззащитным друг и брат?»

      Артем Саушкин, 15 лет.
      Из ежегодного сборника юношеской лирики
      «Прекрасны чистые сердца».


     
      Война! Держу пари, дорогой читатель, что это слово вызывает у тебя не самые приятные ассоциации. Боль, кровь, смерть, голод и лишения - все, что тебя не пугает, так беспокоит, все так или иначе связано с войной. Однако давай смотреть правде в глаза: если уж война неизбежна, то самое глупое, что только можно сделать, это расписывать все ее ужасы, подрывая тем самым твой и без того не великий боевой дух.
      Напротив, в преддверии войны надлежит всячески восхвалять грядущее кровопролитие, подчеркивать его особое значение и символизм, а также пользу - ибо мирное на дворе время или военное, а о пользе мы печемся всегда. Именно с этой целью и написана данная статья; простыми и ясными словами она объяснит тебе, почему война для нас - это благо.
      1. Борьба с перенаселением. Именно так, дорогой мой – просто оглянись вокруг. Тебе не кажется, что людей стало как-то многовато? А ведь любой из них желает для себя тех же жизненных благ, что и ты, притом, что благ этих на всех хватать не может. Ты же не хочешь, чтобы тебя оттерли в сторону? Чтобы забрали у тебя – твое? Тогда война – твой выбор. Пусть голодные рты, зарясь на чужой кусок, перебьют друг друга – тебе больше достанется.
      2. Прогресс. Да, война – это прогресс. Ты удивлен, не так ли? Ничего странного. Во-первых, в военное время семимильными шагами идет вперед медицина - солдатам нужны новые антибиотики, заживляющие средства, вакцины и т. д. Развивается хирургия - ампутации, проникающие ранения, черепно-мозговые травмы… Скажу так: мы меньше бы знали о внутреннем устройстве человека, когда бы война не распахивала его перед нами с присущей ей бесцеремонностью.
      С людьми все ясно, теперь поговорим о технике. Война – это новые сплавы, новые источники энергии и новые конструкторские решения. Атомная энергия, освобожденная сначала во взрыве, теперь служит нам на мирных электростанциях. Вот так-то!
      3. Эстетика. А ведь война – чертовски красивая штука. Ну, сам посмотри: все эти мундиры, знамена, ордена, парады, построения, марши – разве это не задевает в тебе потаенные струнки, не заставляет трепетать твое сердце? Разве ты не хотел бы и сам быть таким же вот красавцем военным? Какая женщина устоит перед мундиром?
      И потом, эти благородные качества – храбрость, мужество, героизм, отвага, честь – часто бы мы имели возможность проявить их, не будь войны? А их порочные близнецы – ненависть, злоба, жестокость, агрессия – куда бы мы девали их в мирное время?
      Вот видишь, читатель, сколько полезного заключает в себе обыкновенная война! А чтобы ты окончательно уверился в том, что грядущая схватка с Землей не представляет для нас никакой опасности, приведу слова лучших полководцев Новой Трои – истинных профессионалов своего дела, что в самом скором времени поведут нашу великую армию к победе над подлыми захватчиками. Пусть сказанное ими навеки отпечатается в твоем сердце!
      Полковник Винкль: «Сегодня каждый мужчина – солдат, а каждая женщина – мать солдата. Поэтому от лица Оборонного Совета обращаюсь ко всем несовершеннолетним юношам и девушкам, ведущим беспорядочную половую жизнь. Не поддавайтесь соблазну использования контрацептивов, берите на себя ответственность за свои поступки! Откуда возьмутся солдаты, готовые ради блага всего человечества идти на верную смерть, если вы помешаете им родиться?»
      Генерал-майор Нортон: «Уничтожить врага – полдела. Прежде чем сложить оружие и начать праздновать победу, убедись, что поблизости не осталось его живых друзей или родственников».
      Главнокомандующий генерал Нойерман: «Любой, кто в этот трудный час откажется встать на защиту Родины - трус, предающий саму жизнь!».
     
      Ю. П.
     
      Где теперь все эти люди? Весь старый мир куда-то пропал... Уже не секрет, что генерал Нойерман получил свое место лишь благодаря ошибке военного компьютера, который обошелся казне в шестьдесят миллионов драхм (это не мешает генералу получать хорошую пенсию). Главный виновник нашего поражения полковник Винкль (то, что вчера мы заклеймили бы трусостью и предательством, сегодня зовется благоразумием) из бравого военного переквалифицировался в мирного филателиста, и в его коллекции собрано бесчисленное множество редких марок. Генерал-майор Нортон выращивает на своем участке отличные овощи и охотно просвещает всех желающих, как добиться того же. А я - я могу утешать себя тем, что мне удалась эта статья. Во всяком случае, когда настал мой черед отправляться на войну, я сполна ощутил, что значит быть "трусом, предающим саму жизнь".
      Мои будущие обязанности на фронте не сулили особой опасности: в качестве полевого корреспондента я должен был повсюду сопровождать 13-й Новотроянский полк, подробно отчитываясь обо всех его подвигам. Но, будучи человеком, любящим комфорт и ненавидящим кому-то что-то доказывать, я решил отказаться. В надежде разозлить редактора "Голоса Новой Трои", чтобы тот отправил вместо меня кого-нибудь другого, я спросил, следует ли мне писать правду обо всем, что я увижу. Потому что, по моему мнению, сказал я, то, что мы пишем обычно, не имеет к правде никакого отношения. "Можешь писать правду", - ответил редактор неожиданно добродушно. - Разумеется, помимо прочего. Только не перебарщивай с чернухой - публика этого не любит. Лучше всего сейчас пойдет скупая хроника, разбавленная каким-нибудь сердечным солдатским письмом. Если не найдешь такого, напиши сам. Главное - ничего не бойся".
      - Но ведь эта война совершенно бессмысленна, - сделал я еще один заход. - Никто даже не знает, ради чего она ведется.
      - Тебя забыли спросить, - усмехнулся редактор. - Любая война бессмысленна. Это твоя задача как журналиста - сделать ее осмысленной для читателей. И смысл в нее ты сможешь вложить, какой захочешь. Да и разве тебе неинтересно, чем все закончится?
      - Интересно, - сказал я. Мне действительно было интересно. Мне и сейчас интересно.
      - Ну так поезжай! Или ты еще что-то хочешь сказать?
      - Хорошо, - сдался я. - Вот вам мои карты. Мне нравится жить, и я боюсь умереть. Очень боюсь. Я страшный трус. А еще я не люблю героев. Я не намерен рисковать своей головой ни ради читателей, ни ради отечества, ни ради какой-либо другой высокой идеи. Я не согласен умереть ради того, чтобы обо мне написали в какой-нибудь глупой книжке. И оружие я не люблю. Может, я и не особо впечатлительный - всякий раз, как я смотрю на чью-нибудь винтовку, я вижу только один труп, свой собственный - но мне и этого хватит за глаза. Так что плевал я на все это - на ордена, на звания, на героизм и на самопожертвование - плевал с высокой башни. И да, еще кое-что: на "слабо" меня не взять, не надейтесь.
      Это была чистая правда. Мне действительно было на все это плевать. Я отлично жил без всяких подвигов и потрясений, и хотел бы так жить и дальше. Конформизм чистой воды – но кто из нас не желал бы хоть немного побыть конформистом?
      - Ты не трус, ты эгоист, - поморщился редактор. - Видал я таких на своем веку. И вот тебе мой ответ: не хочешь делать то, за что тебе платят, проваливай. Что скажешь?
      - Мне все равно. Я кое-что скопил за время работы, так что с голода не умру.
      - Тебе всегда все равно, - заметил он. - Женщины таких не любят. Немудрено, что ты до сих пор не женат.
      - Я пришлю за вещами, - сказал я. - До свидания.
      Так я и очутился на улице. Не думаю, что в газете у меня был узнаваемый стиль (за исключением пристрастия к букве «п»), и все же сперва я был несколько обескуражен тем, насколько быстро мне нашли замену. Уже на следующей неделе моя колонка, подписанная другим, новым именем, вышла, как обычно, на третьей полосе, и ни один читатель не заметил разницы, словно я и мой преемник были одним и тем же лицом, незыблемым и неизменным, как гранитный истукан. Впрочем, ознакомившись мельком с материалом коллеги, я пришел к выводу, что мы действительно писали совершенно одинаково, именно так, как пишут люди, начисто лишенные воображения – громоздким механическим языком с обилием штампов. Поэтому, вопреки первоначальным намерениям, все, что я хотел бы выразить этими неуклюжими строками –солидарность. Где бы ты ни был, мой товарищ – сгорбился ли ты за рабочим местом, в окружении бумажного мусора, или свернулся калачиком на продавленном диване в сиротливой холостяцкой квартирке – вот тебе мой привет и моя рука.
      Раньше мне казалось, что ценность времени преувеличивают. Я твердо верил, что сожалеть о еще одной минуте жизни, прошедшей в б ездействии, может только дурак. Пока у меня есть глаза и уши, говорил я себе, никакое существование не является бесцельным. И вот, в то время как я, свободный и ненужный, бродил по улицам Новой Трои, вокруг меня вовсю кипела подготовка к войне. В те незабвенные дни наряду с патриотическими настроениями достигла своего пика и паранойя. Мнительностью страдали все – лавочники, нищие и министры. Я слышал искреннюю тревогу за будущее Тразиллана даже в голосах тех своих знакомых, которые до этого демонстрировали равнодушие ко всему, за исключением дешевого портвейна. В воздухе витали самые фантастические слухи: якобы, кто-то видел грузовик с полным кузовом военных планов, выезжающий из ворот Новой Трои. Говорили и о человеке в костюме жирафа, бродящем по улицам и заглядывающем в окна домов. Неизвестно, что пытался сказать последний, но тем не менее его вклад во всеобщее беспокойство был неоспорим. Апогей безумия пришелся на пропажу макета города, подготовленного для заседаний Оборонного Совета. Макет был выполнен лучшим скульптором Новой Трои и представлял собой маленькое произведение искусства. В нем было все: переулки, тайные ходы, даже схема городской канализации – так что любой, кому этот план попал в руки, мог считать, что город им уже взят.
      Реакция на пропажу столь ценного предмета была стремительной. В «Голосе Новой Трои» немедленно был напечатан соответствующий материал, из которого любой гражданин, до этого даже не подозревавший о существовании макета, мог узнать о его пропаже и о том, чем это грозит лично ему. Поднялась паника, начались обыски, плавно переросшие в погромы. В рамках Оборонного совета был создан комитет по выявлению предателей, а в рамках этого комитета – еще один комитет, чьей задачей было вычистить предателей уже из внутреннего круга. Поговаривали еще о двух или трех комитетах, настолько секретных, что те, кто состоял в них, сами не подозревали об этом. И, разумеется, не обошлось без Особого Комитета Наивысшей Секретности, возможность существования которого обсуждали абсолютно все, вследствие чего я сомневаюсь, мог ли он все-таки считаться хоть сколь бы то ни было секретным.
      Так или иначе, а машина по обнаружению виновных в пропаже макета была запущена. Какие только версии не выдвигались - всей этой книги не хватит, чтобы привести хотя бы десятую часть! Все они, разумеется, в том или ином виде подразумевали государственную измену. Но кто предатель? В этом вопросе мнения подчас расходились диаметрально. Кто был поглупее, подозревал своего соседа. Кто поумнее – метил выше, в непосредственное начальство. Нашелся даже человек, который объявил предателем самого себя. Сделал он это, чтобы привлечь внимание женщины, до этого к нему безразличной. Впоследствии мне удалось выяснить, что они, благополучно сыграв свадьбу, через год развелись: он оказался рохлей, неспособным и драхмы заработать самостоятельно, она - сплетницей и истеричкой. Стоило ли мучиться?
      Наиболее интересные результаты (разумеется, с точки зрения теории) давали не государственные, а частные дознания. Так, хотя макет и не был обнаружен, в ходе учиненных гражданами Новой Трои судов Линча были казнены шестнадцать человек. Из них трое были до неприличия богаты, четверо питали слабость к чужим женам, восемь любили занимать деньги, но забывали их отдавать, а один просто никому не нравился. Всего же за три дня, в течение которых продолжался поиск макета, в комитет по выявлению предателей от различных граждан поступили сведения о более чем четырехстах заговорах, как антиправительственных, так и угрожающих непосредственно мирозданию. Двести восемьдесят семь из них были подкреплены наличием документов и свидетельствами авторитетных экспертов. По некоторым заговорам расследование продолжается и в настоящее время - уже земными ведомствами, сменившими тразилланские. Как сказал командующий экспедиционным корпусом Земного Содружества генерал дю Лак: "Мы прибыли на Тразиллан с Земли не для того, чтобы насаждать свои порядки. Наша цель - продемонстрировать глубинное родство наших культур".
      Несколько иной подход демонстрировали правительственные ведомства. По результатам работы секретного комитета, из двадцати генералов, входивших в Оборонный совет, по подозрению в измене было арестовано тринадцать. Одного из них взяли в тот момент, когда он, находясь у себя дома, варил суп. Специальная комиссия, проведя экспертизу, установила, что в состав супа входили картофель, морковь, укроп, петрушка, лавровый лист и мясо, идентифицированное как курятина. Все эти данные были самым тщательным образом приобщены к материалам обвинения. Тот факт, что за генералом числилось восемь правительственных наград, в том числе и высшая – «Золотое сердце» - суд интерпретировал, как лишнее доказательство того, что тот является не только чрезвычайно опасным шпионом, но еще и политическим мазохистом, то есть человеком, которому доставляет удовольствие ревностно служить разрушаемому им самим делу. Схожая судьба ожидала и остальных. Как показала проверка, все это были чрезвычайно толковые, а значит, по мнению проверяющей комиссии, наиболее склонные к предательству люди. Всех их приговорили к смерти через повешение, и лучшей плотницкой мастерской в городе было заказано нужное количество виселиц – прочных, удобных и радующих глаз.
      Спасение пришло неожиданно. За полчаса до казни макет все-таки нашелся: оказывается, один из членов Совета, признанный комиссией абсолютно благонадежным, унес его домой, чтобы показать маленькому сынишке. Тот, сперва обрадованный, после, не желая расставаться с новой игрушкой, стал плакать и капризничать. Несколько раз генерал порывался отобрать стратегически важный макет у ребенка, но всякий раз его останавливали педагогические соображения. Снова и снова он задавал себе вопрос: а не отыгрывается ли он на несчастном отпрыске за свое несчастливое детство – и макет оставался на прежнем месте. К слову, нельзя сказать, чтобы ребенок употреблял макет не по назначению – он, в полном соответствии с замыслом автора, использовал его для игры в солдатики. Один из солдатиков так и остался в макете – застрял на балконе здания Консультативного Совета, и в дальнейшем, при планировании кампании против Земли, его использовали для обозначения элитного гвардейского полка.
      А ровно через две недели после пропажи злополучного макета состоялось первое и единственное сражение в этой войне. Силы кантонов и наспех собранное конгарское ополчение (мы даже не позаботились снабдить наших союзников-аборигенов современным вооружением, так они и воевали с копьями и луками) были наголову разгромлены земными войсками под командованием генерала дю Лака. Аналитики говорят, нас сгубили (в алфавитном порядке): некомпетентность командования, низкий боевой дух, отсутствие внятной стратегии, чрезмерная самоуверенность. Не забудем еще про банальную глупость, хоть она и не поддается анализу. Таким образом, всего за один день мы остались без правительства (ура!) и с весьма неясными планами на будущее (увы!).

     
А еще в том сражении по официальной версии погиб Гиркас - это тоже потеря, пусть и небольшая. Человек только наполовину, он был в одной из конгарских рот, предпринявших самоубийственную атаку на позиции землян. Роту накрыло огнем артиллерии, так что хоронить конгаров пришлось в общей могиле. Где кончается Конкас и начинается Дункас, разобрать было невозможно - неудивительно, что и Гиркаса сочли мертвым и даже почтили его память некрологом, чего он, по правде говоря, не заслуживал.
     
Однако Гиркас остался жив - непонятно как, непонятно зачем. И вот мы сидели с ним в кафе, а вокруг цвела весна.
       В одном его некролог не врал: Гиркас был Дун Сотелейненом, и он действительно два года назад, еще до войны с Землей, прекратил Торакайскую Бойню. Что такое Дун Сотелейнен, никто не знает, а Торакайская Бойня – это была крупнейшая конгарская война за всю историю Тразиллана: сорок миллионов мертвецов и двадцать триллионов драхм прибыли для нас, землян.
        Недурное мы провернули дельце!
        С Гиркасом я встретился для того, чтобы выяснить одну вещь: как получилось, что этот глупый, бестолковый человечек остановил свою войну, а мы, разумные люди, свою остановить не сумели?
        Что он сделал такого, чего мы не сделали?
      - Только не говори, что в твоем некрологе все неправда, - сказал я, когда бутылка опустела.
      - Все! – отмахнулся Гиркас. – Все до последнего слова! Уверен, что когда все узнали о моей смерти, никто и слезинки не пролил. А уж эти похвалы - в гробу я их видел. "Явил все лучшее, что вложила в него родная земля" - это ж надо было такое придумать! Да ведь до сих пор никто не знает, чего я принес больше - пользы или вреда!
      - Ты просто злишься, что твой некролог на последней полосе, а не на первой, - поддел я его.
      - Пускай. Но не говори, что мне ты веришь меньше, чем дрянной газетенке!
      - Увы! – я развел руками. Гиркас нахмурился и заказал у пробегающего мимо официанта четвертинку крепленой настойки.
      - Рановато ты сегодня, - заметил я.
      - Не твое дело, - хмуро отозвался Гиркас. Однако его плохого настроения хватило ненадолго. Уже через минуту на его лице появилась ухмылка, которую я хорошо знал. – Так ты хочешь знать, как все было на самом деле? Как я остановил эту дурацкую Торакайскую бойню?
      - Не-а, - покачал я головой. Мне очень хотелось услышать его рассказ, но я по опыту знал, что демонстрируя интерес, не добьюсь от Гиркаса ничего, кроме пустой похвальбы. - Расскажи лучше, как спекулировал теннисными сетками. А вообще, черт с ним. Не надо ничего рассказывать. Давай лучше помолчим.
      - Врешь! - рассмеялся Гиркас. - Теперь уж не отделаешься. Слушай.
      И он рассказал мне, как все было на самом деле, с одним условием - чтобы я никому не проговорился. Но вы ведь меня не выдадите, правда?

  ;