;


·   Шрифт

Меньше

 

Больше

   

На главную
К навигатору
Самая свежая
Библиотека

 

 

 

 

 

 

Сергей Банцер

Неположенное счастье

 

Copyright © 2015 Сергей Банцер

     Глава 4
     
     Настойка на перьях птицы киви

     
     
     После ночной посадки на базе Куэбе Волковой всегда спал как убитый. Проснулся он около шести утра, разбуженный вознёй и криками чернокожих людей в камуфляжной форме, разгружавших самолёт. Руководил разгрузкой Казбек. Волковой выбрался из гамака, подвешенного на крепёжных скобах поперёк грузового отсека, и подошёл к открытой двери.
     Чтобы посмотреть на пейзаж, открывшийся перед ним в эту минуту, богатые туристы платят бешеные деньги. До самого горизонта простиралась дикая саванна. На востоке, сливаясь с линией горизонта, чернела полоска гор, из-за которых поднималось солнце. На фоне алеющего неба силуэты нескольких баобабов выглядели диковинными сказочными исполинами. Неподалёку от взлётной полосы, на которой разгружался Ан-26, как ни в чём ни бывало, паслось стадо антилоп. Тишина утренней саванны нарушалась только тарахтением армейской дизельной электростанции да гортанными возгласами людей, занимавшихся разгрузкой.
     Внизу, прислонясь к стойке шасси, с чашкой дымящегося кофе в руке стоял Пилюгин. Увидев Волкового, он помахал ему рукой:

     – С добрым утром, командир!
     Волковой спустился по трапу вниз и подошёл ко второму пилоту.
     – Вот сколько смотрю, не могу привыкнуть, – сказал Пилюгин. – Такая красота. А сколько людей проживают жизнь и ничего этого не видят. Офис, маршрутка, метро, собес, жэк, гастроном.
     Волковой усмехнулся.
     - А знаешь, я как-то у нас в городе видел автобус. Ты не поверишь, у него на маршрутной табличке было написано: "Роддом - Школа - Больница - Кладбище"
     Бутлеров засмеялся.
     - Нет… Всё-таки нам повезло, Саша. Будет о чём вспомнить.
     – Ты о чём это? – спросил Волковой. – В старости, что ли вспомнить?
     – Кто его знает, Саша, что нам уготовано. Доживём ли? Даже, если и не доживём, то всё равно, грех жаловаться. Хорошая у нас с тобой профессия. Спасибо Богу.
     – Хорошая? А что в этих ящиках, ты знаешь? Думаешь, Бог это одобряет?
     – Я тебе скажу, командир, что в этих ящиках. Там груз. А мы с тобой грузоперевозчики. Мы честно выполняем свою работу. Кто-то изготовляет на заводах то, что лежит в этих ящиках, кто-то это изобрёл, кто-то это упаковал и погрузил. А кто-то перевозит. Мы с тобой в той же цепочке, что и конструктор "Стрелы" за чертёжным кульманом в каком-нибудь режимном НИИ. А вот торговать я бы этим не стал. Цукерман и Куртис в другой цепочке. И выпивать с ними в одной компании я бы не стал.
     – Ну, тут можешь не волноваться, – сказал Волковой. Вряд ли Куртис или Цукерман захотят когда-нибудь с тобой выпить. Даже, если ты очень сильно их будешь об этом просить.
     – И с Казбеком не стал бы, – сказал Пилюгин. – Потому что он тоже из другой цепочки. И эти люди, что разгружают сейчас Антона, тоже из другой. Спросишь их, тебе ответят – я борец за независимость народа Анголы. И всё. Вот и хорошо, они борцы, а мы с тобой пилоты. Лётчики транспортной авиации. Это наша профессия. И всё. И точка. Мы с тобой востребованы в этой стране. А это для пилотов главное. Вообще, для мужчины главное.
     – Наверное, ты прав, – сказал Волковой. – Хотя у тех, кто видит саванну только по телевизору, дожить до старости шансов больше, как думаешь? А где Бутлеров?
     – Да встал, как только светать стало. Что-то возится там в кабине, тестирует блоки какие-то.
     К полудню содержимое грузового отсека АН-26 было перегружено в военные грузовики, которые выстроились за дощатым ангаром в походную колонну.
     В КУНГе мощного грузового "Рено" за раскладным металлическим столом сидел плотный чернокожий мужчина в полевой военной форме без знаков различия. В расстёгнутом вороте на бычьей шее мужчины блестела массивная золотая цепь. Напротив него за столом сидел Казбек. В углу салона тихо шелестел кондиционер, а сама кабина освещалась огромной хрустальной люстрой, нависающей над столом.


     – Как здоровье синьора Куртиса? – спросил чернокожий, положив ладони на стол. На его толстом, как сарделька, безымянном пальце сверкал перстень с голубоватым бриллиантом.
     – Слава Богу, всё нормально, синьор Мбанга Нету, – ответил Казбек.
     – А как поживает Цукерман? Всё так же бегает за нашими девушками? – чернокожий говорил по-русски с небольшим акцентом.
     – Спасибо, нормально, – ответил Казбек.
     – Ну и хорошо. Передавай им привет. Теперь, к делу, Симкин. Я принял груз. Всё в порядке. Теперь я должен передать тебе оплату. На этот раз это будет один алмаз. Ты в курсе?
     – Да, да, синьор Мбанга Нету, – сказал Казбек. – Грегори сказал, что алмаз был оценен экспертом мистера Куртиса, который был у вас в Жамбе неделю назад.
     Мбанга вытащил из ящика портативную видеокамеру и, закрепив её на кронштейне, нажал на какую-то кнопку.
    - Это видеорегистратор, понял? - сказал он, указав толстым пальцем на камеру. - Я тебе сейчас передам алмаз.
     Мбанга расстегнул молнию на нагрудном кармане и вытащил оттуда замшевый футляр. Отстегнув металлические застёжки, он открыл футляр и положил его на стол перед регистратором. В футляре лежал прозрачный голубоватый алмаз величиной с крупную вишню.
     Мбанга подвинул футляр Казбеку и сказал:
     – Забирай. Только смотри, не потеряй, Симкин. Это ювелирный алмаз, вещь дорогая.
     Казбек расстегнул пуговицы рубашки и вынул кожаный мешочек, который висел у него на груди на прочном шнурке. Потом он взял алмаз двумя пальцами, и, предварительно рассмотрев его на свет, положил в мешочек.
     Мбанга выключил регистратор, потом подошёл к стоящему в углу кабины походному холодильнику и достал из него бутылку, наполненную мутной жидкостью жёлтого цвета. Взболтав содержимое бутылки и прищурив один глаз, Мбанга некоторое время рассматривал его на просвет. Потом, видимо, удовлетворённый результатом, он кивнул и сказал:
     – Ну, давай, Симкин, выпьем за наше общее дело, держи кружку.
     Мбанга подвинул Казбеку армейскую алюминиевую кружку и плеснул в неё из бутылки.
     – Как там говорил ваш Пушкин: "Где же кружка?" Гениально, правда? Великий пролетарский поэт был! Тоже борец за освобождение русского народа.
     – Простите, синьор Мбангу Нету, – осторожно сказал Казбек, заглянув в кружку– А что это за напиток?
     – А тебе не всё равно, Симкин? – удивился Мбангу, – Шотландский скотч, настоянный на перьях птицы киви.
     – Птица киви?.. Видите ли, синьор Мбангу Нету, – в Казбеке заговорила осторожность, унаследованная от папы Симкина. – Я бы предпочёл...
     – Ты меня уважаешь? – вдруг резко спросил Мбанга Нету.
     – Как вы могли сомневаться? – заверил Симкин, беря кружку.
     – В Москве давно был? – спросил Мбанга, опрокинув в рот содержимое кружки и занюхав хлебной лепёшкой. – Как там университет имени Патриса Лумумбы? Стоит ещё? Или закрыли?
     – Простите, синьор Мбанга Нету, какой университет?
     – Университет Дружбы народов, - раздражённо сказал Мбанга. - На улице имени Миклухо-Маклая. Знаешь Миклухо-Маклая?
     - Нет, - неуверенно сказал Казбек, откусив кусок хлебной лепёшки.
     - Ты не знаешь Миклухо-Маклая?! - наклонился к нему через стол Мбанга.
     – А, ну конечно! – вспомнил Казбек. – Конечно, знаю! Стоит университет, а как же. А вы учились там?
     – Учился, – Мбангу солидно кивнул крупной головой. – Факультет гуманитарных и социальных наук, наверное, слышал?
     - Конечно, - на этот раз сразу согласился Казбек.
     - Ну вот… А потом ещё в ВПШ(*) при ЦК КПСС. Тоже там учился, понял, нет? Меня тогда ещё в общежитии поселили с одним парнем из Каймановых островов, – Мбанга покрутил головой и поёжился. – Крутой парень был, да. Немного со странностями, правда.
_____
* Высшая партийная школа
     
     
     
     
     Глава 5
     
     Птицы-падальщики

     
     1
     
     Самолёт АН-26 летел в ночном небе Анголы в направлении побережья. Саванна внизу постепенно сменилась редким лесом. Взлёт прошёл штатно, и настроение у всех было отличное. Бортмеханик Бутлеров рассказывал новый анекдот. Казбек, сидевший на месте штурмана, положил на колени свой автомат и ухмылялся, слушая Бутлерова.
     – Смотри, какое шасси, говорит первый пилот, показывая на ноги новой стюардессы. Смотри, какие подвесные баки, говорит второй пилот, показывая на её сиськи. А ты чего молчишь, спрашивают бортмеханика. Бортач и отвечает, а что я, моё дело маленькое, расчехлить и...
     В это время снаружи самолёта раздался громкий хлопок, и из правого двигателя повалил густой дым.
     – Командир, пожар в правом двигателе! – дико закричал Бутлеров.
     – Аварийная остановка турбины! Перекрыть топливную магистраль! – скомандовал Волковой.
     Пилюгин прильнул к правому остеклению кабины, пытаясь в темноте рассмотреть происходящее за бортом.
     – На правой плоскости утечка жидкости! – крикнул он. – Похоже на горючее. Или масло. Если горючее, сейчас загоримся!
     – Правый двигатель аварийно остановлен, магистраль перекрыта, – доложил Бутлеров.
     Самолёт резко завалился на правое крыло. Винт остановленной правой турбины медленно вращался под напором набегавшего воздуха.
     Внезапно кабину озарила вспышка, и вся правая плоскость оказалась объятой пламенем.
     – Всё-таки горючее, – задумчиво сказал Волковой. – Это мы уже не потушим.
     – Командир, мы теряем высоту! – крикнул Бутлеров. – Снижение десять метров! Давление падает!
     – Миша, полный газ, – безразлично сказал Волковой и сам передвинул рычаги РУДов до упора.
     – Обороты левой турбины падают! – доложил Бутлеров. – Снижение двадцать метров! Командир, мы падаем!!!
     – Гриша, давай включай рацию, – сказал Волковой. – И передавай сигнал бедствия на аварийке. С нашими координатами. Может на башне в Луанде услышат.
     – Аварийно садимся! – закричал Пилюгин. – У Антона отличный планер, я посажу!!!
     – Ну, давай, сади, – Волковой пожал плечами. – Только при таком пожаре не садятся. Экипаж! Всем одеть парашюты, будем прыгать!
     – Прыгать? – закричал Пилюгин. – Ночью? В саванне? Это самоубийство!
     – У нас разрушена топливная магистраль, Миша. Перекрыть её невозможно. Весь самолёт уже сейчас залит горючим. При ударе это всё воспламенится, и мы все сгорим заживо. Нужно прыгать. Это шанс.
     – Я посажу самолёт!!! – закричал Пилюгин, мёртвой хваткой вцепившись в штурвал.
     – Ну, как знаешь, – пожал плечами Волковой. – Слушай мой приказ. Экипажу покинуть самолёт.
     Волковой повернулся, вышел в грузовой отсек и стал надевать на себя парашют. В дверном проёме показалась фигура Казбека. Он передёрнул затвор автомата и направил дуло на Волкового.
     – Не спеши, Волковой. Марш за штурвал! Будешь садиться. Иначе убью!
     Волковой затянул крепления парашюта, шагнул к выходной двери и стал открывать фиксаторы. Казбек нажал на спуск и выпустил над его головой короткую очередь. В образовавшихся в фюзеляже отверстиях засвистел воздух.
     – У тебя есть пять секунд, Волковой, – сказал Казбек. – Садись за штурвал! Я считаю. После этого я тебя разорву на части. Раз, два...
     В это время Бутлеров обхватил Казбека сзади за шею и рванул на себя. Но силы были не равны. Казбек был крупнее и сильнее невысокого бортмеханика. Развернувшись в полоборота, он с силой ударил Бутлерова локтём в живот. Бортмеханик ослабил захват, и Казбек, повернувшись, выпустил ему в живот короткую очередь. Бутлеров осел на пол. В это время Волковой, схватив валяющуюся на полу бутылку, подскочил к Казбеку и ударил его сзади по голове. Бутылка разбилась о череп, но Казбек не упал. Он выпустил из рук автомат, медленно повернулся к Волковому и выпучил на него безумные глаза, которые заливала хлынувшая из раны кровь.
     Меряться силой с громилой, хоть и оглушённым ударом бутылки, Волковому было бессмысленно. Поэтому нужно действовать наверняка. Волковой со всей силы ткнул Казбека осколком бутылки в лицо. Хлынувшая фонтаном кровь залила ему лицо, Казбек страшно захрипел и, выставив вперёд руки, потянулся к горлу Волкового. Однако, сделав несколько шагов, он упал. Волковой вернулся к выходной двери, открыл фиксаторы, сжал в руке вытяжное кольцо парашюта и, набрав в лёгкие воздуха, прыгнул в ревущий тёмный проём.
     После того, как с резким хлопком раскрылся купол парашюта, прошло всего несколько секунд, и Волковой увидел быстро приближающиеся чёрные силуэты крон деревьев. Видимо самолёт уже сильно потерял высоту. Волковой сгруппировался и приготовился к удару.
     Удар о ветки оказался такой силы, что Волковой потерял сознание. Очнувшись, он пошевелил сначала руками, а потом ногами. От резкой боли в паху у него опять потемнело в глазах. Но, кажется, руки и ноги целы, переломов нет.
     В темноте Волковой не мог сообразить, где он находится. Скорее всего, он зацепился за крону какого-нибудь высокого дерева. Внезапно ветки под Волковым затрещали, и он полетел вниз. Инстинктивно сгруппировавшись, он приготовился к новому страшному удару. Но падение вдруг прекратилось, Волкового резко тряхнуло и он повис в воздухе, раскачиваясь на стропах. Кровь с израненного ветками лица заливала глаза.
     И вдруг наступила тишина.
     И тут же, заглушая боль в паху, в его мозгу как огненный фугас взорвалась мысль – он жив!!! Смерть была совсем рядом, он уже чувствовал затылком её зловонное дыхание, но он спасся! Горящий самолёт помчался дальше, а он вырвался из его смертельного чрева! Он дышит, он слышит крики ночных птиц, его сердце гонит кровь по артериям! Выходит эта страница в его судьбе была не последней!
     
     2
     
     С первыми лучами солнца Волковой обнаружил, что он висит на стропах, зацепившихся за ветки дерева, примерно на уровне второго этажа. Поблизости не было никаких ветвей, ствол тоже был далеко. Значит, придётся резать стропы и прыгать. Брюки в паху намокли от крови, с лица тоже сочилась кровь, которая залила всю рубашку. Но кости, кажется, целы. А это главное. Итак, нужно выбираться. Слава Богу, в комплект десантного парашюта входит нож-стропорез. Оказывается, очень полезная штука. Без него суждено было бы болтаться ему на этом дереве, пока его потихоньку не склевали бы тропические птицы. Волковой стал резать стропы.
     После удара о землю Волковой перевернулся на спину и лежал так минут пять. Острая боль, начинаясь в паху, пронзала его насквозь до затылка. Видно напоролся-таки при падении на какой-то сук. Сквозь листву дерева, на которое он приземлился ночью, просвечивало яркое утреннее солнце. На одной из веток Волковой увидел чудно раскрашенную тропическую птицу с неестественно большим красным клювом. Птица внимательно смотрела на него с высоты и кивала своим цветным шнобелем.


     "Это хороший знак", – подумал Волковой.
     – Значит, брат, ещё поживём, – сказал он странной птице и не узнал своего голоса.
     ...Волковой шёл, медленно переставляя ноги и стараясь не тревожить рану. Нужно искать упавший самолёт. Там, возможно, сохранились медикаменты, а главное, вода. Без воды всего через пару суток он отдаст концы. Найти самолёт, а затем ждать помощи. Возможно, в Луанде уже знают о катастрофе.
     Ориентируясь по солнцу, Волковой продвигался на запад. Хотя по солнцу в этих широтах особо не сориентируешься. В полдень оно повиснет почти над головой, и совсем незаметное отклонение от зенита в полдень указывает на север. В умеренных широтах можно примерно ориентироваться по мху, который всегда растёт с северной стороны ствола. Но в этом райском месте он, кажется, растёт везде, где хочет. Поэтому Волковой решил сделать привал и подождать, пока солнце склонится к западу.
     Найти самолёт нужно до наступления темноты. Иначе потом на охоту выйдут ночные хищники – гиены и леопарды. А на самолёте есть спички, можно будет разжечь костёр, который отпугнёт хищников. Отдохнув несколько часов, Волковой пошёл дальше. На часах было около четырёх пополудни, солнце уже склонилось к западу. Самолёт при падении должен оставить след. Вот этот след Волковой и должен заметить до наступления темноты.
     Но следа пока нет. Неужели его судьба снова играет с ним в кошки-мышки? Оставила в живых, чтобы посмотреть, как он заблудится?
     А, может, напрасно он прыгнул? Может Пилюгин посадил самолёт и все живы? Кроме Бутлерова, которого убил Казбек. Какая была высота, когда он прыгнул? Совсем небольшая, метров семьсот. Пилюгин докладывал о снижении самолёта двадцать метров в секунду. Это практически падение самолёта. Значит, он упал через две минуты. Скорость.. Какая была скорость? Наверное, около трёхсот. Итого, самолёт пролетел максимум пять километров. Он идёт уже пять часов, не считая отдыха в полдень. Пусть по два километра в час. Значит, он должен уже увидеть самолёт. А его нет. Это может означать одно, он сбился с курса. И всё больше хочется пить. Последние два часа жажда его стала мучить больше, чем боль.
     В этот момент Волковой увидел дерево. Достаточно высокое и с ветками, до которых можно дотянуться с земли. Нужно залезть повыше и осмотреться. Хватит ли у него сил, чтобы подтянуться за нижние ветки? Кажется, это его последний шанс.
     Если бы не боль, то Волковой залез бы. Но сейчас раз за разом он повторял свои попытки, но в глазах у него темнело, руки становились ватными и он падал, даже не взобравшись на самые нижние ветки. В очередной раз, оказавшись на земле, Волковой обессилено перевернулся на спину. Всё. Через час стемнеет.
     Кажется, это конец. Он будет здесь лежать, пока его не утащут ночные гиены. Или не порвут крючковатыми клювами птицы-падальщики. Вот и всё... Он не спасся. Просто это ему показалось. На самом деле он всего лишь немного оттянул смерть…


     Над кроной дерева, медленно взмахивая крыльями и вытянув голую шею, пролетел огромный гриф. Именно такой падальщик будет рвать на куски его труп. Вслед за первым грифом в воздухе показался второй, затем третий, четвёртый. Они летят за падалью...
     За тремя трупами, которые лежат возле упавшего самолёта! Господи… Неужели это ещё не конец… Волковой встал на ватные ноги, и из его груди вырвался хриплый стон.
     
     
     Глава 6
     
     Почему смеётся Джокер?

     
     1
     
     Департамент чрезвычайных ситуаций в Луанде располагался в здании бывшего португальского особняка. Прямо с этого места отлично просматривается старинная крепость Сан-Мигель, основанная Диегу Кау ровно за десять лет до открытия Колумбом Америки. Перед департаментом стоял памятник самому Диегу Калу, вернее пустой пьедестал, на котором когда-то находилась бронзовая фигура португальского первооткрывателя. В глубине двора под навесом стоял ржавый БТР без стёкол. Около входа с сонным видом прохаживался охранник в устрашающего вида зеркальных очках и с автоматом Калашникова за спиной.
     Помощник начальника департамента чрезвычайных ситуаций Абиг Таонга подал своему шефу факс и сказал:
     – Синьор Бапото, у них там упал самолёт. Пилот успел связаться с диспетчером «Кватро Феверейро»(*) и передать координаты. Это самолёт компании "Куртис аэрофлай".
______
*  Международный аэропорт в Луанде

     – Кар-рамба!(**) – внезапно выкрикнул серый попугай, сидящий на жёрдочке в большой клетке. После этого он перевернулся вниз головой и уставился на Таонга внимательным круглым глазом.
_____
** Чёрт побери! (испанск.)

     Бапото поднял толстый указательный палец вверх, и помощник Таонга в нерешительности замолчал.
     – Это очень рассудительная и мудрая птица, Абиг, – важно сказал Бапото. – Мне её продал один русский генерал, когда закончилась война. Кажется, он говорит на трёх языках.
     – Кто, синьор Бапото, генерал? – спросил помощник Таонга.
     – Где вы видели таких генералов, дорогой Абиг? – удивился начальник Бапото. – Конечно, попугай. Генерал утверждал, что Жорику двести лет и он помнит какого-то Гоголя. Вроде бы это их русский поэт. Кажется, Жорик чем-то недоволен. Итак, каковы будут ваши соображения, дорогой Абиг?
     – Ну, по инструкции мы должны выслать в район падения поисковую группу и начать широкомасштабные...
     – Паль кар-р-рахо!(***) – вдруг опять закричал попугай. – Паль кар-р-рахо! Жор-рик умный!
______
*** Пошёл на ... (кубинск.)

     – Видите, Абиг? – Бапото нахмурил брови и указал пальцем на попугая. – Иногда мне кажется, что в эту птицу вселился дух какого-то моего предка. У нас в роду были очень рассудительные и мудрые мужчины.
     – Так как же самолёт? – спросил помощник Таонга.
     – Какой самолёт? – Бапото изобразил на своей тёмно-коричневой физиономии предельную сосредоточенность.
     – Ну, что упал у побережья. Мы ж должны его искать? Согласно инструкции!
     Бапото поморщился. Старательный парень, этот Таонго. Кого попало сюда не возьмут. Вот, например, хотя бы этот Таонго – он является племянником жены его двоюродного дяди из Лубанги.
     – Правильно! – кивнул Бапото. – Искать и найти! Это наша прямая обязанность, помощник Таонга! А потом всех арестовать. Как нарушителей воздушной границы суверенной и независимой республики Ангола! – Бапото указал пальцем на чёрно-красный флаг с изображением половинки шестерёнки и мотыги, стоявший в углу кабинета. – Только я хорошо знаю этого пройдоху Куртиса. Он уже послал туда своих людей. Поэтому они перестреляют вас, как пьяных бабуинов, а вы не успеете даже зачитать им преамбулы из вашей инструкции. Которую, кстати, составлял я, – Бапото гордо приосанился и показал указательным пальцем в направлении своего помощника. – И будет тебе, Таонга, грамота от правительства за сообразительность и благодарность от двух-трёх грифов за вкусный ужин. Даже Жорик это понимает. Давай сюда факс. Координаты там есть?
     – Да, синьор Бапото, вот.
     – Всё, Таонга, иди. Тебе есть, чем заниматься, кроме этого самолёта?
     – Да, синьор Бапото. На авениде Ленина с балкона пятого этажа упала живая свинья. Прямо на тротуар. Очень напугала проходивших там женщин. На место происшествия уже выехали наши специалисты.
     – Вот видишь! Что ещё?
     – Из городского зоопарка сбежал пеликан, – сказал Таонга. – Как-то взлетел из вольера и сбежал. Его видели разгуливающим по площади Первого Мая. Ещё на авениде короля Жоакина Второго(*) в канализационный люк провалился джип, на котором ехал французский пресс-атташе.
_____
* Реальные названия улиц в столице Анголы Луанде.

     – Ну и что?
     – Как выяснили наши специалисты из министерства, - синьор Бапото, - это был не люк, а провал. Господина пресс-атташе вытащили с помощью специальной лебёдки, но пресс-конференцию пришлось отменить. Пресс-атташе был слишком взволнован.
     – Вот видишь, Таонга, сколько у тебя дел! – укоризненно сказал Бапото. – А ты пришёл ко мне с каким-то самолётом!
     Когда за помощником Таонга закрылась дверь, Бапото снял трубку и стал набирать телефонный номер.
     – Алло, Бомани? – спросил Бапото. – Это Бапото. Как твоё здоровье, Бомани? А как здоровье твоей жены? Ты что-то слышал про упавший самолёт Куртиса? На побережье, где-то на юге? К тебе ещё не обращались за вертолётом? Нет? Я думаю, в ближайшие часы объявятся ребята Куртиса. Пиши координаты. Ага. Он там лежит. За координаты возьми с людей Куртиса два ящика пива, Бомани. Ну, да, один забросишь мне.

     2
     
     Покорёженный фюзеляж АН-26 лежал среди обгоревших стволов дикой акации. Левое крыло было надломлено, а правого не было вообще. Хвост со смятым оперением лежал отдельно в стороне, но кабина каким-то чудом не пострадала. В наступивших сумерках было уже трудно что либо рассмотреть, поэтому Волковой решил первым делом найти фонарик. Он знал, что фонарик лежит у запасливого Бутлерова в инструментальном ящике. Протиснувшись через щель в фюзеляже в кабину, Волковой сделал шаг споткнулся обо что-то мягкое. Переступив через препятствие, он нашёл ящик и стал на ощупь перебирать инструменты. Вот и фонарик. Волковой нажал на кнопку и сноп белого света осветил часть кабины.
     За правым штурвалом сидел человек. Его руки лежали на штурвале, а голова безвольно склонилась на залитую чем-то чёрным грудь. Волковой поднял голову за подбородок и повернул к себе. На него глянули безжизненные глаза его бывшего второго пилота Миши Пилюгина. "Всё-таки хорошая у нас с тобой профессия. Спасибо Богу". Сутки назад Мишка стоял с чашкой дымящегося кофе среди утренней саванны и произносил эти слова, щурясь на африканский рассвет.
     Волковой повернулся и осветил пол позади себя. То, обо что он споткнулся, было телом Гриши Бутлерова. Он лежал в луже чёрной крови в углу кабины, по-детски поджав ноги к животу.
     У второго пилота Пилюгина и бортмеханика Бутлерова проблемы, кажется, кончились. А у него они, похоже, только начинаются. Теперь, когда у него есть фонарик, нужно найти воду. Аварийный запас хранился в больших армейских флягах. Если только они уцелели при ударе самолёта о землю. Вот и они, стоят, как ни в чём ни бывало, пристёгнутые ремешками к переборке. Волковой отвинтил крышку и припал воспалёнными губами к горлышку фляги.
     Теперь ему нужно дожить до утра. А для этого необходимо разжечь костёр. У Бутлерова где-то было несколько коробок охотничьих спичек. Подсвечивая фонариком, Волковой нашёл какой-то ящик и открыл его. Вот сумка с медикаментами. Квадратная бутылка "Джонни Уокера" с косой чёрной наклейкой. Её они должны были распить с Пилюгиным и Бутлеровым после возвращения в Лумо. Но она им уже больше не нужна. Поэтому Волковой заберёт её себе. Он разопьёт её сам, когда вернётся в Лумо. Вот и коробка со спичками.
     Волковой вылез из кабины и стал собирать хворост. Когда костёр разгорелся, вокруг уже была кромешная тьма. Громко звенели цикады, доносились стоны древесных лягушек, где-то невдалеке слышалось мяуканье леопарда. Волковой подбросил в огонь побольше веток, лёг на ещё тёплую траву и провалился в глубокий сон.
     …Утром, проснувшись от пронзительного гомона каких-то разноцветных птичек, Волковой попытался встать на ноги, но резкая боль опять пронзила всё тело. Нужно срочно обработать рану. Во втором ящике он видел сумку с медикаментами. Там должно быть всё необходимое. Иначе в таком климате уже сегодня наступит сепсис. Волковой даже вспомнил, что он видел в сумке одноразовые походные шприцы с какими-то надписями, сделанными Бутлеровым. Спасибо тебе, Миша. А что он, Волковой может сделать для своего бывшего бортмеханика? И для второго пилота, склонившегося головой над штурвалом? Разве что похоронить их здесь, в красноватой земле Анголы. Для этого в хозяйстве бортмеханика есть удобная сапёрная лопатка. Много разных полезных вещей осталось после Миши Бутлерова. Превозмогая боль, Волковой встал и направился к кабине.
     В это время сзади Волкового раздался лязг передёргиваемого затвора автомата Калашникова и хриплый голос произнёс:
     – Я ждал, пока ты проснёшься.
     
     3
     
     – Мистер Куртис, у нас неприятности! – кричал в телефонную трубку толстый мужчина, вытирая платком пот с мощного бритого затылка.
     – Опять полисмен забрал у тебя бутерброды, Гриша? – спросил голос в трубке. – А ты вовремя расплачивайся со своими чёрными кисками.
     Если правда то, что каждый человек имеет сходство с каким либо животным, то мистер Грегори Цукерман более всего походил на домашнего кабана в расцвете своей мужской силы. Держа телефонную трубку одной рукой, и отчаянно жестикулируя другой, он кричал, брызгая слюной в трубку:
     – Мистер Куртис, мы, кажется, потеряли самолёт! Позавчерашний рейс на Куэбе! Они взлетели вчера ночью и уже сутки не выходят на связь!
     – Что ты несёшь, Цукерман? – закричал Куртис. –Какой самолёт? Этой старой керосинке давно место на свалке. Тем более, он застрахован. Где алмаз? Где алмаз, Цукерман?!
     – Мбанга сказал нам по спутниковому телефону, что алмаз у Казбека. У Симкина. Он отдал ему алмаз. И самолёт взлетел вчера ночью с полосы на Куэбе. У него есть видеозапись передачи алмаза и взлёта самолёта. Через три часа они должны были выйти на связь над нейтральными водами Атлантики. И всё! Их нету! Они не долетели до побережья, мистер Куртис! Они упали!
     В трубке повисла тишина.
     – Алло! Мистер Куртис! Вы меня слышите? Алло?
     – Не ори, Цукерман, – сказал Куртис. – Побереги силы. Они тебе скоро пригодятся. Я высылаю в Луанду поисковую группу. Это мои люди. Ты тоже вылетаешь в Луанду и поступаешь в полное подчинение старшего группы. Ты его знаешь. Это Тимур Гутиев, мой начальник охраны.
     – Гутиев? – переспросил Цукерман. – Ну, видел пару раз. А он это... что, чеченец?
     – Всё тебе нужно знать, – раздражённо сказал Куртис. – Осетин он.
     – А что мне надо будет делать, мистер Куртис? Может, я могу быть более полезен здесь, чем...
     – Слушай сюда, Цукерман, и постарайся не злить меня, – перебил его Куртис. – Мбанга знает, что самолёт упал?
     – Не знаю, – Цукерман пожал полными плечами.
     – Гриша, ты сосредоточься и говори со мной нормально, потому что я сейчас могу разозлиться. Я тебя спрашиваю, ему кто-то сообщал о происшествии?
     – Нет, не сообщал.
     – Хорошо. И не сообщай. А то они первыми найдут самолёт, заберут алмаз и скажут, что так и было, – сказал Куртис. – Теперь слушай, что тебе делать. Ничего, понял? Когда найдут алмаз, ты должен видеть, как он попадёт к Тимуру. Он в курсе. Всё. Ближайшим рейсом вылетай в Луанду и присоединяйся к поисковой группе. Тимур зафрахтует вертолёт, якобы для сафари. Вы будете летать над лесом от побережья вглубь материка, пока не найдёте упавший самолёт. Тимур заберёт алмаз и организует эвакуацию людей. Ты мне нужен, как свидетель того, что алмаз перейдёт к нему. Понял?
     – Понял, мистер Куртис, – ответил Цукерман.
     
     4
     
     … – Я ждал, пока ты проснёшься.
     Волковой обернулся и увидел Казбека. Он лежал, прислонясь спиной к дереву. Одна нога у него была неестественно вывернута, а в руках он держал автомат, дуло которого смотрело Волковому прямо в живот. Лицо Казбека было покрыто коркой запёкшийся крови, по которой ползали жирные зелёные мухи. Сквозь корку крови проступали крупные капли гноя. С трудом шевеля губами, Казбек прошепелявил сквозь выбитые передние зубы:
     – Я тебя убью, Волковой.
     Казбек бессильно опустил веки и замолчал.
     Волковой осторожно пошевелился и сделал попытку выбраться из сектора обстрела.
     - Если ты сделаешь ещё один шаг, шакал, я тебя расстреляю, - прохрипел Казбек, сплюнув кровяной сгусток. - Не беспокойся, на это у меня сил хватит.
     Волковой остановился и повернулся к лежащему Казбеку.
     - Нас ищут, - с трудом шевеля распухшим языком, продолжил Казбек. - Когда ты прыгнул, Пилюгин связался с башней в Луанде и передал наши координаты. Сейчас за нами придут. Дай воды!.. Воды… Или я тебя убью.
     Волковой медленно пошёл по направлению к кабине. Стоит Казбеку нажать на спуск и автоматная очередь разорвёт его в куски. В АК-47 пули со смещённым центром тяжести. Волковой как-то видел, как короткой очередью с расстояния двадцать метров из такого автомата была мгновенно разнесена в клочья фанерная доска метр на метр. Пробравшись в кабину, Волковой отстегнул от переборки флягу. Выходит, нужно подчиниться. Кабина находится на линии огня и не спасёт его. Хотя, Казбек всё равно не оставит его в живых. Зачем ему свидетели? Поэтому надо что-то придумать. До сих пор ему это удавалось. А пока он сделает полагающуюся в таких случаях инъекцию. Волковой нашёл сумку с медикаментами и стал перебирать одноразовые шприцы. "Анальгетик №1", – прочитал он. "Антибиотик №5" было написано на следующем шприце.
     – Что ты застрял? – захрипел снаружи Казбек. – Выходи, собака! Воды! Дай мне воды! Убью!
     Казбек выпустил короткую очередь. Срывая остатки покорёженной кабины, пули просвистели над головой Волкового.
     – Не стреляй! Я ищу воду! Сейчас будет вода, подожди!
     Волковой отвинтил крышку фляги и выдавил туда содержимое шприца "Анальгетик №1". После этого он проделал то же самое со всеми шприцами, подписанными Бутлеровым "Анальгетик". Взболтав смесь, он закрутил крышку и, подняв флягу над головой, осторожно вышел из кабины.
     – Давай! – выдохнул Казбек, протягивая к фляге трясущуюся руку. – Стой! Стоять, Волковой! Ближе не подходи. Подними руки вверх и медленно бросай мне флягу.
     Волковой бросил флягу Казбеку.
     – Теперь отойди на пять шагов. Отойдёшь дальше – убью, – сказал Казбек и стал жадно глотать воду.
     – Ты что мне подсунул? – вдруг прошипел он. – Почему горькая? Отвечай, собака! Почему?!
     – Это вода из авиационного аварийного комплекта. Чтобы не протухла от жары, добавляются сенсибилизаторы и соли для лучшего утоления жажды, – ответил Волковой.
     – Мне всё равно, Волковой. Мы не боимся смерти, так, как боитесь её вы, русские. Но, прежде чем умру я, умрёшь ты. Да, сначала умрёшь ты, потому умру я. Только так, Волковой… Хочешь дожить до того, как сюда придут спасатели, не делай резких движений. И сиди так, чтобы я тебя всё время видел. Патронов у меня хватит, чтобы разнести это всё вдребезги, – Казбек показал скреплённые изолентой два рожка от автомата. Волковой видел, что так делали перед боем солдаты в Афгане.
     Казбек отбросил пустую флягу и закрыл глаза. Говорят, что так много сразу пить нельзя. Но ему плевать. Мало ли, чего говорят эти русские. Такого удовольствия он не испытывал ещё никогда в жизни. Даже боль в переломанной в двух местах ноге, кажется, утихла. Из-за этой проклятой боли он не спал с момента падения самолёта. Пилюгин погиб мгновенно. Бутлерову повезло больше всех, он вообще не почувствовал удара. А ему перебило ногу и сломало пару рёбер. Вот, что значит вода. Нога совсем перестала болеть. Только что-то стало клонить ко сну. Веки отяжелели, как будто налились свинцом. И как-то стало спокойно. Хорошо. Может он уже умер? Кажется да, потому что над ним в небе летает ангел. Даже два ангела. Ангелы кружатся над ним, широко раскинув крылья, Может они хотят забрать его с собой на небо? Ну, конечно… Конечно, они прилетели за ним. Мама Нона говорила, что так ангелы поступают с праведниками. Только почему у ангелов такие чёрные крылья?
     Волковой осторожно сделал несколько шагов по направлению к зарослям акации. Кто знает, как подействует эта доза анальгетиков на Казбека? Может и никак. Сколько раз уже везло ему за последние двое суток? Его мог бы расстрелять Казбек ещё в грузовом отсеке самолёта. Но он убил не его, а Гришу. Могло бы размозжить голову о ствол при приземлении вчера ночью. На земле могли сожрать гиены, если бы он не повис тогда на стропах.
     Пока ему везёт. Странно.. Ведь особо везучим он никогда не был. Скорее, наоборот. Но сейчас вот так сданы карты. Пилюгин и Бутлеров мертвы, Казбек, судя по всему, тоже уже не жилец. А он жив. С того самого мгновения, как Бутлеров закричал "Командир, пожар в правом двигателе!" он идёт по самому краю. И каждый шаг теперь может оказаться последним. Обострённой интуицией Волковой чувствовал, что его смерть ходит где-то совсем близко. Он никогда особо не думал о ней. Не будет думать и сейчас. Но и без боя он не сдастся.
     Кажется, получилось! Казбек заснул или даже потерял сознание. Пара грифов, раскинув чёрные крылья, в ожидании трапезы уже кружилась над местом, где лежал Казбек. Волковой нырнул в заросли и затаился. Здесь Казбек со своим автоматом его не достанет. Выждав ещё несколько минут, Волковой подкрался к Казбеку сзади и вырвал у него из рук автомат. Казбек, не открывая глаз, что-то промычал. Волковой отомкнул спаренные рожки и, вынув из них патроны, выбросил их в заросли. Потом, нагнувшись к Казбеку, он снял с его груди кожаный мешочек. Развязав сложный узел, на который была затянута тесёмка, Волковой извлёк из него голубоватый алмаз и положил его на ладонь.
     Сложнее всего выбирать, когда вариантов много. А тут, кажется, именно такой случай.
     Вариант первый. Спокойно дожить до старости, или хотя бы до завтрашнего утра. В этом случае нужно ложиться спать, а когда придут люди Куртиса, отдать им алмаз. Может быть, Куртис и оставит его пилотом. Хотя вряд ли. На Волковом уже лежит несмываемая печать КВСа-неудачника, потерявшего свой самолёт и экипаж. Да и что скажет Казбек, когда очухается? Можно, конечно, вставить пару патронов обратно и пристрелить Казбека. Но, одно дело, убить человека в поединке, а другое – выстрелить в спящего человека. Кажется, это не его стиль.
     Вариант второй. Оставить алмаз у Казбека, а самому пуститься в бега. Впрочем, в этом варианте его особо искать никто и не будет. В этом случае остаток дней придётся провести в тихом районном центре средней полосы России в очереди за каким-нибудь социальным пособием. И тихо завидовать замполиту Шуйскому, которому удалось пристроиться швейцаром в столичный отель. Можно даже будет отыскать Марину. Она снова будет плакать и спрашивать его сквозь слёзы, почему она такая несчастная. А Волковой опять не будет знать ответа. Это мы уже проходили. Как говорят, ни кола, ни двора. Потому что, если оставить алмаз здесь, то своего двора ему, пожалуй, уже не иметь никогда. А учитывая проклятый сук, о который он треснулся промежностью, первая часть поговорки тоже может стать реальностью.
     Последний вариант – взять алмаз себе. Потом похоронить бортмеханика и второго пилота, обработать рану, запастись необходимым, и рвануть на побережье. До него километров тридцать. Судя по карте, редколесье ближе к побережью переходит в саванну. В этом месте вдоль берега океана тянется шоссе Намибе - Бенгела. С запасом воды, аварийным сухим пайком, компасом, фонариком и спичками можно вполне дойти. А не дойдёт, так просто присоединится вдогонку к своему экипажу, от которого он временно отстал. Вот и всё. Он просто присоединится к Пилюгину и Бутлерову, которые лежат среди остатков самолёта и которым уже не нужен никакой алмаз.
     Только вот как раз в этом последнем варианте имеется одна неприятная особенность. Вообще-то, алмаз не его. Но он же не украл его? Он просто шёл по саванне и нашёл алмаз. У Казбека в замшевом мешочке. А Казбек хотел прикончить его. Застрелить из автомата. Он прямо ему об этом говорил полчаса назад. А до этого чуть не прикончил в горящем самолёте. И погубил его двух товарищей. Вот он и забрал у Казбека алмаз. Разве это не справедливо?
     Именно поэтому теперь его будут искать. Возможно, всю оставшуюся жизнь. Искать, для того, чтобы, скорее всего, убить. А он должен будет убегать. Хотя с деньгами, вырученными за алмаз, это вполне реально. Ещё хватит на уютный домик на побережье в какой-нибудь банановой республике и даже на собственный одномоторный самолётик.
     Только вот, если он сейчас возьмёт алмаз себе, то сразу закрутится рулетка, которую он уже вряд ли сможет когда-нибудь остановить. На такую авантюру может решиться только тот, у кого крепко перемкнуло в голове. Вот как когда-то перемкнуло в голове у лейтенанта Волкового после того, как при заходе на посадку в Кандагаре был обстрелян их АН-12. Тогда экипажу ещё повезло. Все отделались контузиями разной степени тяжести. А перед этим полтора года назад при точно таких обстоятельствах, только в Баграме, погибли шесть человек экипажа АН-12 из семи.
     Волковой посмотрел на голубой камень, лежащий на его грязной ладони с потрескавшейся кожей. Может это и есть его выигрышный джокер? Самая сильная карта в колоде…
     Вообще-то ему одному алмаз не нужен. Но где-то там осталась Марина. "Ну почему я такая несчастная?! Отвечай, гад?!" Как будто он знает, почему. Потому что судьба такая. Хромая... Вот взять и отодвинуть рукой маринину судьбу в сторонку и сказать, мол, постой там, хромая, постой тихо, теперь я попробую... Но для этого нужно остаться в живых. И чуть-чуть подправить судьбу, которая так небрежно сдаёт карты. Да, много решает удача при сдаче карт. А зависит ли что-то от умения сыграть этими картами?
     Сыграть? Или, всё-таки сжульничать? А можно ли вообще выиграть, не жульничая, если удача хромая? Но, ведь, если он выиграет, то в этом мире станет чуточку больше справедливости. Разве это не правда? Видный мужчина Куртис станет немножко ниже, а он станет чуть-чуть выше. И джокер в этом ему поможет. Разве не так?
     Только вот почему на карте джокера изображён смеющийся шут?..
     Волковой завернул алмаз в носовой платок, положил в нагрудный карман и застегнул пуговицу.
     Вот и всё... Как, оказывается, всё просто. С этой минуты солнце уже светит по-другому. Только что он стал состоятельным господином. Правда теперь уже никто не скажет точно, доживёт ли он до завтрашнего утра...
     И, если на небе есть ангелы, поставит ли сейчас на него в небесной букмекерской конторе хоть один из них?


      Комменты здесь

  ;

 

 

Этот текст защищён копирайтом
     Его воспроизведение в любом виде без согласия правообладателя является нарушением действующего законодательства