·   Сноски    .

·Как листать

·   Шрифт

Меньше

 

Больше

   

На главную
К навигатору
Самая свежая
Библиотека

 

 

 

 

 

 

 

Сергей Банцер

Неположенное счастье

 

Copyright © 2015 Сергей Банцер

 

      Глава 10
     
      Праздник на побережье

     
      В небольшую деревню на побережье недалеко от Намибе грузовики спускаются для того чтобы забрать груз бананов, которые местные жители собирают с пальм, растущих вдоль побережья, и огромных лобстеров, которых они ловят заливе с помощью корзин-ловушек. До Намибе отсюда езды часа два и лобстеры, перевозимые в бочках с морской водой, доезжают до городских ресторанов ещё свежими. У местных жителей водители грузовиков покупают целебное чёрное мыло, рецепт которого держится в секрете. Известно только, что для этого используется кора дерева ши, корите и зола от сжигания стручков бобов какао. В деревню грузовик привозит соль, муку, спички и ещё много разных полезных товаров.
      Прошлый раз Абангу купила себе канга – отрез оранжевой ткани, которая повязывается вокруг бёдер на манер юбки, и новый браслет. Отсутствие верхней части одежды у Абангу, как и у всех женщин её деревни, компенсировалось гирляндами ярких разноцветных бус и многочисленных браслетов.
      Мсимба, хоть и старше её на два года, но он ещё мальчишка. А она уже взрослая. Ещё в прошлом году она прошла обряд посвящения в женщины и стала взрослой. Теперь её можно брать в жёны, и её лоно будет открыто для продолжения рода. Но перед этим должен быть исполнен ещё один обряд. У неё должен появиться муж. Он должен заплатить её отцу положенный в таких случаях выкуп, а потом вся деревня будет веселиться на их свадьбе. А до свадьбы она не должна знать мужчины. Если затем обнаружится, что это не так, то муж имеет право возвратить жену её отцу и забрать назад свой выкуп. Так сказала старая Абуто перед тем, как Абангу прошла ритуал посвящения. Старуха приходила в дальнюю хижину, где Абангу жила вместе с другими девочками перед обрядом посвящения, и рассказывала каждой в отдельности всё то, что должна знать девочка, готовящаяся стать взрослой. От этих рассказов у Абангу иногда сладко замирало в груди, а внизу живота разливалась незнакомая ей раньше жаркая волна.
      Абангу подождёт, пока Мсимба тоже станет взрослым. Он вместе с другими сверстниками уже пятые сутки живёт в дальней хижине в буше. Старейшина Соба ходит к ним раз в день и ведёт с ними какие-то беседы. Соба помнит одну тысячу правил и разных жизненных ситуаций, которые рассказывает мальчикам, которые тоже скоро станут мужчинами. Конечно, если выдержат обряд. Обряд посвящения в мужчины гораздо более тяжёлый, чем посвящения в женщины.
      Конечно сейчас эти обряды совсем не такие, о которых рассказывают старики. Раньше юноши их племени должны были уйти в саванну и вернуться с убитым львом. Из оружия они имели только копья и щиты из кожи буйвола. Когда лев прыгал на одного из них, он должен был успеть лечь на землю, прикрыться щитом и копьём поразить льва в подбрюшье. И ещё ни один юноша не считался мужчиной, пока ему не делали обрезания. После обрезания кровоточащее место обмазывалось белой глиной и юноша три дня не выходил из хижины, пока рана не заживала.
      Пять дней назад Соба назначил сегодняшний день днём проведения обряда посвящения в мужчины. К этому дню женщины сварили несколько бидонов пива, которое все сегодня пьют с утра. Вернее не все, а только взрослые. Тем, кто не прошёл обряды посвящения, нельзя не только пить пиво, но даже прикасаться к бидонам, в которых оно стоит.
      После обеда мужчины начали бить в барабаны. Всё население деревни собралось на центральной площади, в центре которой стояли юноши, возвратившиеся из дальней хижины. Они тревожно переглядывались, хотя старались казаться спокойными. Ведь от исхода этого обряда зависит очень многое. Можно вместо мужчины стать изгоем, на которого не посмотрит ни одна девушка. Сегодня им предстоит доказать, что они имеют право стать продолжателями своего рода.
      В первой части обряда Мсимба должен пробежаться по спинам поставленных боком друг к другу коров. Коров держат за верёвки хозяева, всего их штук штук десять, и удержаться, ступая по их костлявым хребтам, очень не просто. Можно упасть на спины коров, но если удастся встать и бежать дальше, то это полбеды. Женщины, окружившие стоящих в шеренгу коров, конечно, будут смеяться и долго вспоминать это падение, но гораздо хуже, если Мсимба упадёт на землю. Это будет позор.
      Старейшина Соба, высокий крепкий старик, с поседевшим ёжиком жёстких волос, по такому торжественному случаю надел двубортный пиджак и резиновые сапоги.
      Он подал знак, и барабаны зазвучали громче. Женщины, надевшие свои лучшие канга и ожерелья, захлопали в ладоши в такт барабанам и стали пританцовывать на месте. Мсимба разбежался и запрыгнул на хребет первой корове. Корова недовольно заревела и рванулась в сторону. Но Мсимба уже перепрыгнул на вторую, потом на третью. Четвёртая корова замычала и, не обращая внимания на крики хозяина, рванулась с места, так, что Мсимба успел оттолкнуться босой ногой только от её тощего зада. На следующую корову он приземлился уже в падении. Больно ударившись рёбрами о жёсткий коровий хребет, Мсимба всё же успел вскочить на ноги и перепрыгнуть на следующую корову. Женщины одобрительно закричали, барабаны забили ещё громче. Уже в падении, Мсимба оттолкнулся пяткой от последней коровы и упал на землю. Все присутствующие одобрительно закричали, Мсимба прошёл первое испытание!
      Поднявшись с земли, он подошёл к Соба. На правом боку Мсимбы вздулась ярко красная полоса, полученная от удара о хребет коровы. Впереди вторая, заключительная часть испытания.
      Соба подал знак, и барабаны затихли. Мсимба стоял перед старейшиной и смотрел ему прямо в глаза. Соба вынул из кармана пиджака загнутый орлиный коготь и, подойдя к Мсимбе вплотную, вонзил ему коготь в грудь чуть повыше правого соска. В наступившей тишине должно быть слышно, издаст ли Мсимба какой то звук. Из раны на землю стали капать тяжёлые капли крови.
      Мсимба закусил от боли губу, из его глаз брызнули слёзы, но он не издал ни звука, продолжая смотреть старейшине в глаза. Соба вынул коготь. Кровь залила грудь и живот Мсимбы, однако Соба и не думал прекращать испытание. По ритуалу положено проделать то же самое и на другой стороне груди. Эти два шрама останутся у мужчины на всю жизнь, составляя предмет его наивысшей гордости. Соба вонзил коготь с левой стороны. Мсимба, превозмогая боль, кусал себе губы чтобы не застонать или не закричать. Ведь в первых рядах окруживших их женщин где-то стоит Абангу. Она на правах уже взрослой с утра пьёт пиво с другими женщинами и сейчас, небось, внимательно слушает, не закричит ли Мсимба. Через пять дней, когда подживут раны, отец Мсимбы может идти к её отцу на переговоры о размере выкупа.
      Мсимба стоял на земле, густо забрызганной его кровью, и ставшие вдруг ватными ноги еле держали его. Упасть тоже нельзя, нужно дождаться, пока Соба подаст знак о том, что испытание закончено. Но Соба медлит. Может быть, он застонал или лицо его исказила гримаса страха? Тогда он не выдержал испытания!
      Соба не спеша вытер коготь какой-то тряпицей, которую отдал Мсимбе, а сам коготь спрятал во внутренний карман пиджака. Эту тряпицу Мсимба должен спрятать где-то дома и, когда его когда-нибудь будут хоронить, её положат ему на грудь, так, чтобы она прикрывала шрамы.
      Соба подал знак, после чего вдруг оглушительно грянули барабаны. Все радостно закричали и стали танцевать и бить в ладоши. На площадь вынесли глиняные кувшины с пальмовым вином и большие куски жареного мяса антилопы, нанизанные на вертела. В их деревне родился ещё один мужчина!
     
     
     
     
     
      Глава 11
     
      Заговор старой Абуту

     
      1
     
      Сегодня, спустившийся с трассы грузовик, привёз в деревню вместе с обычными товарами странного пассажира. Когда Абангу подошла к грузовику чтобы присмотреть там кое-что необходимое к своей свадьбе, она увидела, как из кабины вывалился полуживой белый мужчина в окровавленных брюках и рубашке. Когда Абангу подошла к нему, он протянул ей американские деньги, прохрипел "хэлп" и свалился на землю.
      Когда Абангу вместе с матерью притащили на себе белого в свою хижину, отец долго рассматривал сначала незнакомого мужчину, потом американские деньги и сказал:
      – Нужно позвать Соба. Пусть он скажет, что нужно делать.
      Войдя в хижину, Соба пристально посмотрел на белого человека, лежащего на топчане, затем приложил ухо к его груди и долго слушал хриплое дыхание. Поразмышляв некоторое время, Соба вывернул карманы брюк мужчины и достал оттуда смятые купюры. Пересчитав их, Соба, засунул деньги обратно в карманы и сказал:
      – Это много американских денег. Это богатый человек. Но это чужие деньги, поэтому трогать их нельзя. Табу, понятно?
      Все согласно закивали головами.
      – Он давал вам какие-то деньги сам? – спросил Соба.
      – Да, вот, – Абангу протянула ему купюру.
      Соба внимательно разглядел её на свет и сказал:
      – Это большие деньги. Думаю, вы сможете купить себе корову.
      – А что делать с белым человеком? – спросил отец.
      – Он нуждается в помощи. Но он может навлечь и несчастья, – сказал Соба.
      – Так что же делать? – Оставлять его или выгнать, если он принесёт несчастья? – спросила мать.
      – Бог послал хамелеона к людям, чтобы он рассказал им, что бед больше не будет и они, наконец, заживут счастливо, – сказал Соба. – Но хамелеон задержался в пути, встретив своего друга бородавочника, и проболтал с ним целый день. Одновременно с хамелеоном Бог послал к людям улитку, чтобы она сказала им, что никуда от скорбей им не деться, а в конце каждого ожидает смерть. Улитка ползла медленно, но не задерживалась в пути. Поэтому она принесла эту весть к людям раньше хамелеона.
      Соба встал и, попрощавшись с хозяевами, вышел из хижины.
      – Так что сказал Соба? – спросила мать.
      – Ты же слышала, – ответил отец.
      – А ты что-нибудь понял?
      – Конечно, – важно ответил отец и вышел из хижины.
      – А ты, Абангу, что-то поняла?
      – Конечно, мама, – ответила Абангу. – Этому человеку нужно помочь. Он в беде. А от скорбей всё равно никуда не деться. Я думаю, что Соба сказал, что Бог испытывает нас. Помнишь, как миссионер из Номибе рассказывал, как Бог пожертвовал собой ради нас, людей? Мог бы жить припеваючи, но умер, распятый на кресте.
      – Тогда сходи пока на Белые скалы за глиной, – сказала мать, – а я пока раздену его и омою от крови.
      Абангу взяла корзину и отправилась за белой глиной, которой обмазывали раны юношам после обрезания. Белая глина обладала целебными свойствами, и раны у юношей заживали ровно через три дня. Когда она вернулась домой, белый мужчина лежал на топчане, застеленном козьими шкурами, облачённый в набедренную повязку, сделанную из её старого канга. Его одежда, пропитанная запёкшейся кровью, лежала в углу.
      – Вот, смотри, Абангу, что я у него нашла, – сказала мать, протягивая ей какой-то голубоватый камень, размером с самую крупную бусину на её ожерелье. – Это было завёрнуто в платок и спрятано в бинтах. Как ты думаешь, что это такое?
      – Наверное, это его талисман, – сказала Абангу, взяв камень в руки. – Это нужно будет ему отдать, когда он окрепнет. А пока положи вместе с моими браслетами.
      – Он плох, – сказала мать. – Я сама намажу его глиной, а ты иди, скажи отцу, что нужно его напоить крепким молоком. И сходи к старой Абуту. Пусть придёт и поговорит над ним. Она помнит древние слова на задержание души в этом мире. Иначе сегодня ночью он умрёт. Я это чувствую.
      Чтобы приготовить крепкое молоко отец Абангу вывел из стойла быка и крепко привязал его к столбу. Абангу взяла кувшин, сделанный из длинной тыквы и длинную тростниковую трубку. Взяв из баночки какую-то мазь, отец начал втирать её в шею быку. Потом взял стрелу от лука и тщательно примерявшись, вонзил её в яремную вену на шее быка. Бык дёрнул головой, но остался стоять на месте. Вынув стелу, отец вставил в ранку тростниковую трубочку, а Абангу подставила под её другой конец кувшин. По трубочке в кувшин побежала струйка крови. Когда кувшин наполнился, Абангу выдернула из шеи быка трубочку, а отец замазал рану белой глиной. Смешав кровь с молоком, Абангу разбудила белого мужчину и заставила его это выпить. Выпив красно-белую смесь, мужчина опять провалился в забытье.
      Когда над деревней взошла луна, в хижину пришла старая Абуту. Она молча села в изголовье мужчины и зажгла свечку. Седые волосы падали на острые плечи и полностью скрывали её лицо. Абуту зажгла от свечки какой-то коричневый корешок и склонилась над лежащим человеком. Потом она что-то тихо забормотала низким вибрирующим голосом.
     
      2
     
      Волковой шёл вниз по чёрному склону странного холма. Вокруг его на безлунном небе горели незнакомые звёзды. Впервые за последние дни ему не было больно идти. В призрачном свете звёзд он увидел впереди чёрную ленту какой-то реки. Противоположного берега реки он рассмотреть не мог. Берег терялся в чернильной непроглядной тьме, там даже не светили звёзды. Волковой шёл размашистой походкой в сторону реки, потому что знал – там на другой стороне реки покой. Он очень устал. За последние дни ему ничего так не хотелось, как покоя. А покой есть только там, на другом берегу, погружённом в чернильную темноту.
      Вдруг откуда-то сзади послышалось тихое монотонное бубнение. Как будто какой-то низкий голос пробивался снаружи в его черепную коробку. Монотонное низкое бубнение становилось всё громче и громче. Вот оно уже, словно стальной буравчик, пробилось сквозь стенки черепа и звучит теперь прямо внутри его головы. Одновременно шаг его замедлился, что-то не давало ему идти вперёд. Казалось бы до чёрной ленты реки уже не так далеко.
      Вот он уже видит седого старика на паромной переправе, такой, как была в его деревне, где он родился. Старик стоит, опершись на кривой посох, и чего-то ждёт. И какие-то две, едва различимые фигурки на другом берегу. Волковой откуда-то знал, что это его второй пилот Пилюгин и бортмеханик Бутлеров. Но бубнящий монотонный голос в голове Волкового не давал ему сделать ни одного шага по направлению к переправе.
      Он остановился, а затем медленно повернул назад. Зачем он возвращается? Ведь там за рекой его ждут его друзья – Пилюгин и Бутлеров. А самое главное, на другом берегу покой. А там, куда его упрямо разворачивает низкий вибрирующий голос в голове, опять будет боль. Он снова должен будет от кого-то убегать, и кто-то будет хотеть его убить.
      Но голос уже полностью овладел им и приказывал идти обратно.
     
      3
     
      – Я позвала тебя, Соба, чтобы поговорить о белом человеке, – сказала старая Абуту.
      Её скрипучий голос сегодня совсем не походил на тот голос, которым она вчера ночью произносила древние слова над лежащим в хижине Абангу мужчиной.
      – Я очень долго живу, Соба. И Бог пока не разрешает мне покинуть этот мир. Я помню тебя ещё ребёнком, Соба. Я даже помню те времена, когда наши юноши уходили в саванну охотиться на львов. И я всегда видела немножко дальше, чем остальные. Даже, когда была девочкой. Наверное, с того дня, когда умерла моя бабка. Белый человек появился у нас неспроста. Я не могу сказать ничего точно... Я не помню...
      – О чём ты, Абуту? – спросил Соба.
      – Не знаю, – помолчав, тихо сказала старуха. – Может быть это мне приснилось. Это было так давно... Не знаю, Соба, но мне кажется, что моя бабка говорила про какой-то голубой камень.
      – Голубой камень?
      – У белого человека есть голубой камень, – сказала Абуту. – Большой голубой камень. Я видела его. Он лежал вместе с браслетами Абангу. Мне кажется бабка говорила, что в нашем племени однажды появится голубой камень. И это будет испытание для нашего племени. Испытание при полной луне.
      – При полной луне? – спросил Соба. – Испытание? Что за испытание?
      – Не знаю. Не помню. Может быть, и бабка не знала этого. Соба, нужно чтобы этот человек ушёл из нашей деревни. Это очень дорогой камень. Этот белый человек не является его хозяином. Я это вижу. За камнем придут. Это будут очень недобрые люди. Очень, Соба. Мы должны сделать так, чтобы белый человек ушёл!
      – Я услышал то, что ты сказала, Абуту, – помолчав сказал Соба. – Он уйдёт. Когда окрепнет, он уйдёт. И я ему помогу. Это моё решение, – сказал Соба.
      – Я думаю, ты поступишь правильно, – проскрипела старуха. – Я знала твоего отца и твоего деда. Все они были очень мудрыми людьми. Только будь настороже, Соба. Это нехороший камень. Будь настороже. Над нашей деревней нависла опасность. И она исходит от этого камня. Эта опасность исчезнет только тогда, когда белый человек уйдёт отсюда с этим камнем. Но только, если он уйдёт с добрым сердцем. Если мы сделаем что-то не так, то мы не пройдём испытания. И наш Бог пошлёт нам несчастье.
      Старуха некоторое время молча смотрела неподвижным взглядом в одну точку, а потом медленно сказала:
      – Ты тоже мудрый человек, Соба. Но я вижу дальше тебя.
      Абуту замолчала, глядя неподвижными зрачками перед собой. Потом она медленно заговорила:
      ? Душа белого человека сегодня ночью была далеко. Очень далеко. Обычно оттуда уже не возвращаются. Она должна была там остаться, но не осталась. Этот камень в его жизни тоже появился не зря. Не зря...
      – Что это значит? – спросил Соба. – Ты что-то знаешь?
      – Что я могу знать, Соба? – усмехнулась старуха беззубым ртом. – Знать это дело молодых. Я просто иногда вижу. Последнее время это бывает не часто... Закрываю глаза и вижу. Голубой камень скоро найдёт покой. Да... Далеко отсюда, на другом конце земли. Но перед этим он принесёт испытание... Этому белому. И я видела какую-то молодую женщину. Очень красивую. Это будет и её испытание. Перед тем, как дать покой этим людям, их Бог пошлёт им испытание. И судьбы их душ после того, как они покинут этот мир, будут зависеть от того, как они выдержат это испытание.
     
     
     
     
      Глава 12
     
      Злые люди
     

      1
     
      На столе гостиничного номера Грегори Цукермана зазвонил мобильный телефон. Он поднёс трубку к уху и услышал голос Куртиса:
      – Чем ты вообще там занимаешься, Цукерман, а?
      Выключив звук видика, по которому шёл какой-то порнофильм, Грегори ответил:
      – Координирую взаимодействие поисковой группы с местной полицией, обеспечиваю наблюдение за...
      – Молодец, – оборвал его Куртис. – Ещё немного, Гриша, и ты станешь безработным. Я тебя держу, чтобы ты работал головой. А ты чем там работаешь? Ты знаешь, что страховая компания в Того отказала нам в выплате страховки за разбившийся самолёт?
      – Почему, на каких основаниях? – изображая неподдельный интерес, спросил Цукерман.
      – Они где-то раздобыли копию формуляра на этот борт. Ты вообще, когда-нибудь видел его? Я заплатил кучу денег адвокатам, а они проиграли это дело.
      Цукерман тяжело вздохнул и выключил видик.
      – Видел, мистер Куртис. Я понимаю. Два эксплуатационных срока без капремонта. Какая неприятность.
      – Я уже потратил кучу денег на проведение поисков этого шакала Волкового. И пока всё безрезультатно. Он мелькнул один раз на развилке трассы около Байя Азул и исчез. Тимур прочесал уже почти все деревни на побережье от Бенгеле до Намибе. Судя по спутниковой карте НАСА там осталась последняя деревня, недалеко от Намибе. Завтра они прочешут и её. И тогда всё. Волковой где-то затаился. Или подох. Мы его так и не нашли. Если вы не найдёте алмаз, то деятельность твоего филиала в Ломо придётся сворачивать. Просто я не смогу купить туда какой-нибудь другой подержанный самолёт.
      – Мистер Куртис, – сказал Цукерман, вытирая платком затылок. – Мы сделали много. Каждый полицейский в Бенгеле и Номибе ходит с фотографией Волкового а кармане. На въездах стоят блок-посты. Мы проверяем все машины. Мы прочесали весь Голубой залив и буш в окрестностях Бенгеле, там, где шофёр видел Волкового. Люди Тимура сильно рискуют. Чтобы выполнить задачу им приходится работать жёстко, очень жёстко. А в каждой деревне несколько десятков молодых и сильных мужчин. Стоит перейти какую-то черту, и они нападут на отряд Тимура. У Тимура автоматы, но тех больше. Начнётся бойня.
      – Скажи, Гриша, а мог Волковой уйти от нас морем?
      – Я думал об этом и предпринял кое-что. Сразу по прибытию в деревню, один из людей Тимура идёт на побережье и контролирует стоящие там лодки. К тому же непонятно, куда он поплывёт? Там слишком большие расстояния, маленькая лодка их не преодолеет. Даже, если бы он вырвался из близлежащих к Намибе деревень, то люди в порту оповещены. Им обещана немалая по здешним меркам сумма, и они держат ухо востро.
      – Гриша, завтра наш последний шанс. Если под этим напёрстком не окажется шарика, ты мне больше не нужен.
      – Не нужен? Как же, мистер Куртис? – воскликнул Цукерман.
      – Да, Гриша, я перестану нуждаться в твоих услугах, у меня не благотворительное общество. Найди алмаз и ты станешь богатым человеком. Или пойдёшь мыть унитазы в отеле, где ты сейчас протираешь штаны!
     
      2
     
      Волковой сидел на берегу океана под кокосовой пальмой и пил из большой жестяной кружки козье молоко. За его спиной над саванной вставало солнце. Оно отражалось в мелкой ряби залива сверкающими блёстками, отбрасывающими светлые блики на прибрежные пальмы. На Волковом были просторные парусиновые штаны и цветастая рубашка. Эти штаны и рубашку старейшина Соба подарил ему из своего обширного гардероба. Правда, одежда Соба была великовата ему, поэтому штаны пришлось подкатить и стянуть на поясе верёвкой. За прошедшие две недели рана, которую он каждый день смазывал белой глиной, почти затянулась. Как только Волковой немного пришёл в себя, Абангу положила перед ним его деньги, документы и алмаз.
      Первые два дня его поили смесью молока и свежей бычьей крови. Истощавший организм Волкового жадно впитывал в себя калории и витамины. Его впавшие щёки заросли щетиной, которая так выгорела на солнце, что казалась седой. На правой скуле образовался глубокий шрам, полученный, видимо, от удара крупной веткой при приземлении в лесу.
      Раннее утро здесь лучшее время суток. Хотя и днём тут, недалеко от границы с Намибией, нет такого одуряющего жара, как в экваториальной Африке. Чувствуется влияние холодного Бенгельского течения, приносящего сухой прохладный воздух из южной оконечности Африки.
      Соба подошёл к Волковому и присел рядом с ним на песок. Некоторое время он смотрел на искрящуюся под восходящим солнцем поверхность залива, а потом спросил:
      – Где твоя земля?
      – Я русский, – ответил Волковой. – Из России.
      – Это Советский Союз?
      – Когда-то моя родина называлась так. А сейчас опять Россия.
      – А твоя земля далеко? Сколько дней нужно плыть на лодке? – спросил Соба. – Вот такой, как у меня? С мотором?
      – На твоей лодке туда не доплыть, Соба. Даже, если плыть целый год. Туда летают самолёты. Или плавают большие корабли.
      – А что русские делали здесь в Анголе?
      – Ну, они помогали правительству бороться за свободу вашего народа, – ответил Волковой.
      – Знаешь, у меня в хижине есть радио. Пока шла война, генерал Савимби говорил на станции "Чёрный петух", что они тоже борются за счастье нашего народа. То есть, правительство боролось за свободу народа, а УНИТА за счастье этого же народа. Тех, кто боролись за свободу, поддерживали русские и кубинцы, а тех, кто за счастье – американцы и ЮАР. На твоей земле, наверное, уже все люди счастливы, и вы пришли сюда, поделиться своим счастьем, да?
      – Не думаю, что на моей земле все люди счастливы, – медленно сказал Волковой. – Скорее, наоборот.
      – Я так и думал, что вы не знаете рецепта счастья. Но пришли с ним сюда из такой дали. Вот ты, что ты делаешь в нашей стране?
      – Всё очень просто, Соба, – ответил Волковой. – Я лётчик, пилот больших самолётов. В моей стране для меня работы нет. А в твоей есть. Я зарабатываю себе на жизнь, вот и всё.
      – Вчера перед заходом солнца из соседней деревни на моторной лодке приплыл человек, – сказал Соба. – Его прислал деревенский старейшина, чтобы он рассказал о том, что случилось в их деревне. Вчера утром туда приехал грузовик с людьми. У них было оружие. Это были злые люди. Они пристрелили несколько коров.
      Соба замолчал и некоторое время сидел молча, глядя на поверхность залива немигающим взглядом. Волковой допил молоко и поставил кружку на землю.
      – Эти люди искали тебя, – наконец тихо сказал Соба. – Они перевернули там всё вверх дном. Они плохо обращались с женщинами, а одного человека чуть не убили. Это очень недобрые люди. Завтра утром они будут здесь. Поэтому ты должен уйти.
      – Хорошо, – просто сказал Волковой. – Вы спасли мне жизнь, я очень вам благодарен. Конечно же, я уйду. Спасибо, Соба, за штаны. Как будет возможность, пришлю тебе новые.
      – Это ещё не всё, – сказал Соба. – Если ты уйдёшь просто так, то это будет твоя верная смерть. Люди, которые были в Намибе, рассказывают, что на улицах висят твои фотографии. Он поймают тебя. Ты уже почти покойник. Но так поступать не в обычаях нашего племени. Поэтому я тебе помогу. Но не бесплатно. Ты отдашь мне часть американских денег, которые есть у тебя.
      – Не вопрос, Соба, по рукам, – сказал Волковой. – Что ты предлагаешь?
      – Я скажу Мсимбе и он поможет тебе. Мсимба ненавидит тебя.
      – Ненавидит? И поможет? – удивился Волковой.
      – Ему нужно, чтобы ты ушёл из деревни. Я ему скажу, и он поможет тебе уйти, – сказал Соба.
      – А почему он меня ненавидит?
      – Мсимба не может из-за тебя жениться на Абангу. Если бы ты остался здесь ещё на неделю, он бы вызвал тебя на поединок. И, скорее всего, убил бы тебя. Наши обычаи позволяют это.
      – Интересно, за что? – спросил Волковой.
      – Ты живёшь в доме его невесты. Мсимба видел, как Абангу смотрит на тебя. Он приходил ко мне и сказал, что видел, как вы с Абангу купались в заливе. Скажи спасибо, что ты вообще пока ещё жив. К тому же отец Мсимбы и отец Абангу никак не могут договориться о выкупе. У Мсимбы нет таких денег, каких хочет отец Абангу. Он знает, что у тебя много американских денег. Но это не главное. Завтра недобрые люди будут здесь. Они думают, что ты заперт в мышеловке. Отсюда по трассе можно попасть только в Бенгеле или в Намибе, где они тебя ждут. Вокруг только одна саванна, а к югу от Намибе лежит великая красная пустыня Намиб. Одинокий человек там не продержится и двух дней. Но к югу от Намибе, почти на границе с Намибией, есть маленький оазис на берегу океана, о котором мало кто знает. Это Порту Алешандри. Там мало людей, обычные туристы туда не ездят. Мсимба довезёт тебя туда по воде на моей моторке. Люди, которые хотят тебя убить, не будут тебя там искать. Это всё, что я могу для тебя сделать. Завтра с восходом солнца будь на пирсе.
      – Спасибо, Соба, – сказал Волковой. – А этот ваш Мсимба не пришьёт меня где-нибудь по дороге, как думаешь?
      – Думаю, что нет. Пока ещё меня здесь слушаются.
      В это время к ним подошла молодая девушка и сказала:
      – Соба, меня прислали сказать, что тебя ждут на площади.
      – Кто? – спросил Соба.
      – Какие-то люди с автоматами приехали на машине и требуют старосту. Они застрелили из автомата козу хромого Дангу.
     
     
     
     
      Глава 13
     
      Зачем ты взял мой алмаз?
     

      – Бабка старой Абуту не ошиблась, когда говорила про голубой камень, – задумчиво сказал Соба, поднимаясь на ноги. – Они приехали сегодня.
      Волковой молчал, опустив голову на грудь. Наверное, он сделал ошибку. Нужно было дождаться спасательного вертолёта и отдать алмаз Тимуру и Цукерману. Тогда он сидел бы сейчас где-нибудь в средней полосе России и сторожил бы какой-нибудь мелкий офис или сберкассу. Но около упавшего самолёта он сделал свой выбор и решил сыграть с судьбой в рулетку. Скорее всего, уже через полчаса колесо рулетки остановится и выбросит шарик совсем не на тот номер, на который поставил он.
      – Вставай, – вдруг окликнул его Соба. – Ты поплывёшь с Мсимбой. Только не завтра, а прямо сейчас. Беги к моей лодке. Спрячешься в неё и будешь ждать Мсимбу. Я пойду на площадь. Прощай. Не возвращайся сюда больше никогда.
      – Спасибо, Соба. Я не знаю, зачем ты это делаешь, но всё равно спасибо, – Волковой протянул Соба несколько стодолларовых купюр. – Вот возьми. Я больше никогда сюда не приду, можешь не волноваться.
      Волковой встал и зашагал по направлению к причалу, где были привязаны несколько моторок.
      На площади стоял грузовик, вокруг которого молча ходили мужчины в камуфляжной форме с автоматами. Метрах в десяти от грузовика в луже крови, высунув язык, лежала коза. Больше никого на площади не было, все попрятались в свои хижины. Соба подошёл к людям и сказал:
      – Я староста этой деревни. Меня зовут Соба.
      – Меня зовут Тимур, – сказал высокий бородатый мужчина. – Соба, мне нужен вот этот человек, – и мужчина протянул ему фотографию.
      Соба взял снимок и поднёс его к глазам. На фотографии был изображён Волковой.
      – Я не видел этого человека, синьор, – сказал Соба и помотал головой.
      – Смотри, старик, ты должен понимать, что я не шучу, – сказал Тимур. – Если окажется, что вы его где-то прячете, то я спущу с тебя шкуру и перестреляю весь скот в этой деревне. А потом всё сожгу. Если ты мне скажешь, где этот человек, я дам тебе пятьдесят долларов. Ты веришь мне, старик?
      – Я верю тебе, – Соба развёл руками. – Но я, правда, не видел этого человека.
      – Хорошо, – сказал Тимур. – Мы сейчас перетрусим все ваши хижины и, если найдём его, то я выполню то, что обещал тебе – я спущу с тебя шкуру. Идёт?
      Соба молча пожал плечами.
      …Волковой лежал на дне небольшой моторной лодки, укрывшись куском брезента. Лодку качало на небольшой волне, откуда-то сверху кричали чайки, от подвесного мотора пахло бензином. Наверное, это его последние звуки и запахи, которые он ощущает. Колесо его рулетки совершает последний круг и сейчас остановится.
      Вдруг послышались чьи-то шаги. Кажется, шли два человека.
      – Ты здесь? – спросил голос Мсимбы.
     
– Да, – ответил Волковой из-под брезента.
      Мсимба прыгнул в лодку и начал заводить мотор.
      – Мсимба, – послышался голос Абангу, – Я буду очень ждать тебя. Когда ты вернёшься, мы сыграем свадьбу. Вчера Соба сказал мне это.
      – А как же выкуп? – спросил Мсимба. – Твой отец помешался на американских деньгах этого проклятого белого.
      – Не говори так. Соба сказал, что белый дал денег на мой выкуп. Когда ты вернёшься, Соба передаст их моему отцу, и мы сыграем свадьбу. Это будет самая весёлая свадьба, Мсимба. А потом у нас родится ребёнок. Мальчик или девочка. Я буду ждать тебя. Возвращайся побыстрее.
      Вдруг Волковой услышал лязг затвора и чей-то грубый голос сказал:
      – А ну-ка стой, парень!
      Мсимба передвинул рычаг газа и мотор взревел. В это же время послышалась короткая очередь из автомата, и тот же хриплый голос сказал:
      – Стоять, черномазый! Или я убью её! Стоять!
      Волковой отбросил брезент и встал в лодке. На пирсе стоял бритоголовый мужчина в камуфляжной форме. В одной руке он держал автомат. Другой рукой он держал Абангу за длинные дреды(*)10, намотав их на руку. Мсимба заглушил мотор и в нерешительности смотрел то на Волкового, то на бритоголового.
_____
* Африканские косички

      – Спокойно, – сказал Волковой, поднимая руки вверх. – Не шуми. Отпусти девушку, она пришла проводить своего парня. Не бойся, я никуда не денусь.
      Бритоголовый с силой оттолкнул Абангу, так, что она упала на пирс, и вынул из кармана куртки переговорное устройство.
      – Тимур, – сказал он. – Я поймал его. Подходите к пирсу. Я держу его на мушке.
     
      2
     
      В большой армейской палатке, которая была разбита рядом с грузовиком, стоял раскладной алюминиевый стол. На столе стояла откупоренная бутылка "Джони Уокер" с чёрной косой этикеткой. За столом сидел Тимур и смотрел на бутылку.
      Вроде дела идут отлично. Но с тех пор, как сюда привели пойманного на пирсе Волкового, и он забрал у него алмаз, какое-то тревожное чувство не покидало Тимура. Хотя, чего тревожиться? Связанный Волковой валяется в соседней хижине вместе с вождём этого племени, которого, кажется, зовут Соба. Вождь соврал Тимуру, и теперь должен быть наказан. Кажется, Тимур обещал спустить с него шкуру.
      Это предчувствие появилось у Тимура сразу после того, как он положил в нагрудный карман своей куртки завёрнутый в тряпку голубой камень, отобранный у Волкового. Как будто именно от него исходили волны неосознанной тревоги. Как будто что-то важное должно произойти и в его жизни.
      Вдруг снаружи палатки послышались истошные женские крики. Тимур выглянул наружу. Лысый Макс, который поймал на пирсе Волкового, тащил куда-то местную девушку. Девушка царапалась и пыталась вырываться. Развлекаются ребята. Конечно, ради безопасности не стоило бы этого делать, но что поделаешь, наша жизнь состоит не только из разумных действий. Ребята тоже устали. Должны быть и у них маленькие радости.
      Теперь нужно связаться по телефону с мистером Куртисом. После звонка хозяину можно будет выпить виски из бутылки, которую Тимур нашёл в покорёженной кабине упавшего самолёта. Небось, пилоты приберегали её, чтобы распить дома, когда вернутся. Но она им уже не нужна. Выходит, если Тимур её выпьет сам, то на него никто не обидится, потому что это будет по-честному.
      Он вынул спутниковый телефон и стал набирать номер Куртиса.
      – Алло, хозяин? У меня для вас хорошие новости, мистер Куртис!
      – Говори, Тимур, я тебя слушаю, – отозвался Куртис.
      – Я поймал Волкового. Алмаз у меня.
      После некоторой задержки голос в трубке сказал:
      – Вот и хорошо, Тимур. Завтра с утра возвращайся самолётом в Луанду, а оттуда ближайшим рейсом в Того. А сейчас внимательно запомни то, что я сейчас скажу, Тимур.
      – Слушаю, хозяин, – сказал Тимур.
      – Через минуту после того, как ты положишь алмаз на мой стол, ты станешь богатым человеком. Я тебя назначу управляющим фирмы в Ломо. Вместо Цукермана. А он будет твоим подчинённым. Но только тогда, когда алмаз очутится у меня на столе. Ты понял, Тимур?
      – Я всё понял, хозяин. А что мне делать с Волковым?
      – Я хочу поговорить с ним. Дай ему трубку, Тимур.
      Тимур взял телефон и пошёл в хижину, где лежал связанный Волковой. Вынув из его рта кляп, Тимур приложил к его уху трубку.
      – Алло, Волковой, это ты? – спросил Куртис.
      – Да.
      – Волковой, ты был неплохим пилотом. Ну, так и оставался бы им. Зачем ты убил Симкина и забрал у него алмаз?
      – Так получилось, мистер Куртис. Он убил моего бортмеханика, хотел убить меня, ну потом ему самому не повезло. Хотя, если честно, то я его не убивал.
      – А алмаз? Зачем ты взял мой алмаз?
      – Я просто подумал, что он мне нужнее, чем вам. Вы себе купите новый.
      – А, понятно, Волковой, – сказал Куртис. – Ты решил, что так будет более справедливо, да? Как при коммунизме, от каждого по способностям, каждому по потребностям? И ты пришёл к выводу, что у тебя есть потребность в алмазе? Только, понимаешь, и у меня тоже есть такая потребность. А алмаз один, видишь, какое совпадение... Что-то недодумали марксисты, хотя задумка была хорошая, всем по справедливости... Но ты вор, Волковой. Простой вор. Ты ничем не отличаешься от вора, который крадёт яйцо из упаковки в супермаркете. Формула-то одна. Только цифры другие подставляются. Теперь, вот Тимур спрашивает, что с тобой делать? Как ты думаешь?
      - Не знаю, - безразлично сказал Волковой.
      - Ну, хорошо, давай подумаем вместе, - миролюбиво сказал Куртис. - Что если отрубить тебе руки? Так, не сильно, скажем, только кисти, как думаешь, это будет справедливо? Чтобы не брал чужого, а? Чего молчишь, пилот? Ладно, дай трубку Тимуру.
      – Алло, хозяин, слушаю, – сказал Тимур.
      – Тимур, Волковой мне не нужен. На твоё усмотрение. Можешь его выбросить где-нибудь в пустыне. Пусть выбирается. Если его Бог захочет помочь ему, я не против. Вообще, не отвлекайся, Тимур. Главное это сейчас алмаз, понял? Всё, конец связи.
      – Слушаюсь, хозяин.
      Подойдя к лежащему в углу Соба, Тимур задумчиво остановился над ним.
      – Ты помнишь моё обещание, старик? – спросил он.
      Соба молчал.
      – Ты не хочешь говорить со мной? Ну и хорошо. Сейчас мне некогда, а завтра утром я спущу с тебя шкуру. Как договаривались.
      Тимур подошёл к Волковому и некоторое время в раздумье стоял над ним.
      – Мистер Куртис велел выбросить тебя в пустыне. Может быть, я так и сделаю. А может, и нет. Я ещё подумаю, хорошо? – он подошёл к Волковому и со всей силы ударил его носком ботинка в бок. Вернувшись в палатку, Тимур взял со стола бутылку и сделал несколько больших глотков из горлышка.
      Конечно, он не оставит Волкового в пустыне, как сказал хозяин. Интересно, что он должен делать, если Волковой захочет сбежать? Где-нибудь по дороге? Тогда никто ему не сможет помешать, наконец, его пристрелить.
      Тимур ещё раз приложился к бутылке. Вот он и богат. Поэтому сейчас можно познакомиться поближе с какой-нибудь местной девочкой. Вон сколько их тут бегает с голыми сиськами. Конечно, она будет верещать и царапаться, но так даже интереснее.
     
      Глава 14
     
      Полнолуние

     
      Когда над океаном взошла полная луна, на площади стали собираться жители деревни. В основном это были молодые мужчины. Некоторые из них были с луками и стрелами. Они вполголоса обменивались короткими фразами и поглядывали в ту сторону, где стоял грузовик с армейской палаткой.
      – Если бы был Соба, он бы сказал, что нам делать. Я видел, как они поволокли его по земле. Они выбили ему передние зубы и держат связанным вместе с белым в хижине Абангу. Отца и мать Абангу выбросили из дома, а саму Абангу и ещё несколько женщин потащили в палатку. Бедная Абангу! Она вырывалась и так кричала. Её тащил за волосы тот бритоголовый, который нашёл белого лётчика в лодке Соба.
      Вдруг из темноты показалась сгорбленная фигура старой Абуту. Опираясь на кривой посох, она прошла в центр площади. Её длинные седые волосы развевались ночным бризом и отсвечивали в свете полной луны, делая Абуту похожим на привидение. Мужчины почтительно расступились перед ней.
      – Послушайте меня, – гортанным голосом сказала старуха, подняв вверх костлявую руку. – Я самый старый человек нашего племени и кое-что хочу сказать вам.
      На площади повисла тишина, нарушаемая только хором цикад, которые в полнолуние всегда звенят особенно сильно. Абуту некоторое время молчала, а затем заговорила:
      – Я хочу сказать вам, то, чего вам не смог бы сказать Соба, даже, если бы он был сейчас с нами. Африканская женщина носит на голове корзину, полную тяжестей. За спиной у неё привязан ребёнок, и ещё одного она носит в чреве. А рядом с ней идёт её муж. Он не несёт ничего, руки его свободны и он не отягощён бременем. Так принято у нас в Африке. Так было всегда у наших предков. Мужчина не должен работать. Потому что он воин. Он должен защищать свою женщину и своё племя. Но у нас давно не было войны. Слишком давно. И души мужчин покрылись плесенью.
      Абуту замолчала. Её призрачные волосы, обрамляли почти невидимое в лунном свете чёрное лицо старухи. Юноши, недавно прошедшие обряд посвящения в мужчины, смотрели на Абуту с благоговейным страхом.
      – Большая война не коснулась нашего племени и со временем мужчины забыли, зачем Бог создал их, – продолжила Абуту. – Поэтому эта ночь должна была наступить. Бог послал сюда недобрых людей, чтобы испытать нас. Днём эти люди убили козу Дангу. Утром они убьют Соба. Но не это главное. Главное, то, что они соединились с нашими женщинами! Чрева женщин нашего племени приняли отравленное семя, и теперь эти женщины уже не смогут принести доброго плода! Они испорчены! – старуха уже почти кричала. – Но у нас ещё есть время. Пока в небе стоит полная луна, ещё не всё потеряно! Когда утром над саванной взойдёт солнце, уже всё будет по-новому. И уже будет поздно. Утром Бог отвернётся от нас! Слышите, отвернётся! Пока ещё наше племя можно спасти! И наши женщины будут приносить добрые плоды, если этой ночью, пока не зайдёт луна, вы исцелите их чрева кровью злых людей, – старуха выбросила крючковатый палец в сторону грузовика, мрачно отсвечивавшего в лунном свете.
      После полуночи голоса в палатке замолкли. От хижины Абангу, где находились связанные Волковой и Соба, к грузовику и обратно к хижине ходил часовой с автоматом. Когда он в очередной раз дошёл до хижины и повернулся к ней спиной, из-за угла неслышно выступил Мсимба и натянул тетиву лука. Выпущенная с нескольких метров стрела, мгновенно пронзила насквозь грудную клетку часового. Он упал, испустив предсмертный хрип, который потонул в звенящем хоре цикад. После этого несколько чёрных фигур, почти неразличимых в темноте, начали разливать вокруг палатки бензин из металлических канистр.
      Тимур заворочался во сне. Ему снилось, как его новый подчинённый Гриша Цукерман стоит пред ним навытяжку и повторяет: "Слушаюсь, мистер Гутиев", "Будет исполнено, синьор Тимур". Вечно от этого жирного Цукермана чем-то воняет. Сейчас почему-то бензином.
      "Где ты шлялся, Цукерман? Почему ты воняешь, как старый керогаз?"
      "Я заправлял самолёт Волкового. Он сегодня вылетает в район Куэбе"
      "Как вылетает? Что ты мелешь, Цукерман? Я же Волкового сам пристрелил на рассвете?
      "Так точно, синьор Тимур, Пристрелил. Он сядет за штурвал мёртвым. Вместе с мёртвыми Пилюгиным и Бутлеровым".
      Тимур поднялся, протёр глаза и посмотрел на светящийся циферблат часов. Три часа ночи. Приснится же такое. Через три часа рассвет. К полудню они будут уже в Намиби. Сон рассеялся, но запах бензина, исходящий от Цукермана, остался. Тимур вышел на порог палатки. В небе полыхала полная луна, океан сиял, а в банановой роще надрывались цикады.
      – Макс, ты где? – окликнул Тимур часового. Неслышно подкравшаяся сзади чёрная тень опустила на его черепную коробку бейсбольную биту. Купленная по случаю у водителя грузовика, приезжавшего в деревню за лобстерами, она использовалась жителями для забивания крупного рогатого скота. Издав сдавленный стон, Тимур рухнул на землю. В это время из темноты показалась другая чёрная фигура, чиркнула спичкой и бросила её на пропитанный бензином брезент палатки. Палатка вспыхнула гигантским огненным шаром. Изнутри послышались истошные крики людей. Объятые ужасом, они выбегали из палатки, передёргивая на ходу затворы автоматов, и беспорядочно стреляя по сторонам. Не успев осознать случившееся, они падали, сражённые отравленными стрелами.
     
      Глава 15
     
      Жестокие игры белых людей

     
      Утром взошедшее над саванной солнце осветило круг выгоревшей травы на том месте, где стояла палатка. Рядом с грузовиком лежало четыре мёртвых тела в камуфляжных костюмах, пронзённых стрелами.
      В хижине Абанту за грубо сколоченным деревянным столом сидел Соба. Перед ним со связанными руками сидел Тимур. Его левый глаз не открывался, волосы на голове слиплись от крови, а из груди с каждым вздохом вырывался тяжёлый хрип.
      – Молодец, Мсимба, что не прикончил его – похвалил Соба молодого воина, стоявшего за его спиной. – Мне ещё нужно с ним поговорить.
      – Мне выйти, Соба? – спросил Мсимба.
      – Теперь ты настоящий воин. Какие могут быть секреты? Пойди, принеси воды и дай ему попить, – Соба кивнул головой в сторону хрипящего Тимура. – Я боюсь, что он плохо соображает.
      – У меня есть очень выгодное для тебя предложение, – сказал Соба Тимуру. – Если ты меня слышишь и хочешь со мной говорить, то кивни головой. Иначе я тебя выброшу в залив, где тобой займутся акулы. У меня мало времени и нет желания долго с тобой разговаривать.
      Тимур кивнул головой. В дверях появился Мсимба, держа в руках глиняный кувшин с водой.
      – Я хочу тебя отпустить, – сказал Соба. – Но не просто так. Ты мне сейчас сам, добровольно, отдашь голубой камень, который лежит у тебя в левом нагрудном кармане куртки.
      – Я дам тебе денег, – пробормотал окровавленными губами Тимур. – Очень много денег. Зачем тебе камень, старик? Что ты будешь с ним делать?
      – Деньги я твои уже и так забрал, – сказал Соба. – Для этого не требуется твоего согласия. Это оплата за ущерб, который ты нанёс нашему племени. И телефон твой тоже забрал, обойдёшься без него. А вот камень ты мне должен отдать сам. Тогда я тебя отпущу. Если ты не сделаешь этого, Мсимба вывезет тебя на лодке подальше от берега и скинет в воду. Через пятнадцать минут к тебе приплывут акулы. Эти твари никогда не спят и чувствуют запах крови на несколько километров. Мсимба проследит, чтобы всё было в порядке.
      – Так забери алмаз сам, – проговорил Тимур. – Ты же знаешь, где он лежит... Дай воды, старик.
      – Не торопись, Тимур, успеешь. Когда захочу, заберу камень сам. Сейчас я хочу, чтобы ты его мне отдал добровольно. У нас не так много времени, я тебя уже предупреждал.
      – А почему я должен тебе верить, что ты меня отпустишь? – спросил Тимур.
      – А что, у тебя есть какой-то выбор? – спросил Соба. – Ты пришёл к нам с войной, Тимур. На нашу землю. Твоя земля, данная тебе твоим Богом для проживания, далеко. Очень далеко. Что ты здесь делаешь, Тимур? Почему тебе не сидится дома? Ещё пять минут и мне надоест с тобой разговаривать. Я заберу у тебя камень, и через час ты предстанешь перед своим Богом. Тогда ты ему расскажешь, почему твои люди изнасиловали наших девушек и за что они выбили мне два зуба.
      Тимур медленно расстегнул нагрудный карман и бросил на стол грязную тряпицу из которой выкатился голубоватый камень размером с крупную вишню.
      – Я пошёл, старик? – спросил Тимур, с трудом шевеля языком.
      – Не спеши, Тимур, успеешь. Мсимба, позови Волкового.
      Когда Волковой появился в хижине, Соба сказал:
      – Всё было так, как говорила старая Абуту. Голубой камень попал к нам с белым человеком в полнолуние. Это было испытание для нашего племени. Теперь этот камень должен исчезнуть отсюда навсегда вместе с белым человеком.
      Соба положил перед Волковым алмаз.
      – Бери и уходи.
      Волковой взял алмаз и сжал его в кулаке. Настоящий алмаз не принимает тепла тела. Вот и этот камень остаётся прохладным.
      – Мсимба, – сказал Соба. – Развяжи Тимура и выведи его на дорогу. Пусть он уходит. А ты беги к своей Абангу. Ты выдержал испытание перед нашим Богом, и Абангу снова чиста. Готовьтесь к свадьбе. Это будет самая весёлая свадьба!
      Мсимба с Тимуром подошли к началу грунтовой дороги, которая поднималась вверх к трассе. Тимур поднял глаза на Мсимбу и прохрипел:
      – Дай воды.
      Мсимба отстегнул от пояса флягу с водой и протянул её Тимуру.
      – Иди и не оглядывайся, – сказал Мсимба. – Сегодня я отпускаю тебя. Так сказал Соба. Но если я ещё когда-нибудь в своей жизни увижу твою рожу, я убью тебя без предупреждения. Хорошо запомни это!
      Тимур кивнул головой и, с трудом переставляя ноги, поковылял по пыльной дороге.
      Когда Мсимба с Тимуром вышли из хижины, Соба сказал Волковому:
      – Здесь тебя искать уже некому. Бери грузовик Тимура и уезжай. Не доезжая Намиби свернёшь налево и объедешь город по дороге, идущей в саванне. Потом дорога свернёт к побережью. Так ты попадёшь в Порту Алешандри. Там тебя никто не будет искать.
      – Соба, можно тебя спросить одну вещь?
      – Спрашивай.
      – Почему ты оставил жизнь Тимуру?
      – Наверное, ты этого не поймёшь. У нас нет самолётов. И мы не знаем, почему он может летать. Но в чём-то мы видим немножко дальше вас, белых людей. Вы дальше нас ушли от тех времён, когда миром правили древние силы. Сейчас вы сами взяли в руки вожжи, и эти силы посторонились, так, что вы их даже не замечаете. Не спрашивай меня об этом. Всё равно я тебе не смогу этого объяснить. Но иначе я поступить не могу. Ты должен думать только о себе, а я думаю о нашем племени. Вон сколько детворы бегает. Не думаю, что после того, как Мсимба огрел Тимура дубинкой для забоя быков, он отсюда выберется. Но, даже, если и выберется, то его хозяин никогда не простит ему потери алмаза. Да и объяснить, почему он один из пятерых остался в живых, ему тоже будет трудно.
      – Но, если он выберется отсюда, то его хозяин может вернуться сюда и отомстить, – сказал Волковой.
      – Его хозяин такой глупый? Что ему здесь делать? Тимур видел, что я отдал алмаз тебе. Это ваши игры, игры белых людей. Жестокие игры… И непонятные. Но, они не касаются моего племени. Хочешь, прикончи Тимура сам. Но я думаю, что ты не станешь этого делать. Даже из-за алмаза. И в этом твоя слабость. Вряд ли ты удержишь этот камень...
      Помолчав, Соба поднял голову и посмотрел на Волкового.
      – Скажи, а можно мне тебе тоже задать вопрос?
      – Конечно, Соба.
      – Скажи, а тебе не приходила в голову мысль... отдать этот камень его владельцу?
      – Мистеру Куртису... Я понял, Соба. Ты сам только что сказал, что мы живём в разных мирах. Мы, наверное, далеко ушли от вас. И очень может быть не в ту сторону. Поэтому в нашем мире такими деньгами не бросаются.
      – Но ведь чтобы построить себе хижину и купить еды на пропитание, не нужно столько много денег, сколько стоит этот камень, правда? – спросил Соба.
      – Понимаешь, Соба, в нашем мире кроме хижины и похлёбки есть ещё много чего, – сказал Волковой
      – Понимаю, женщины, да?
      – Наверное, да. Они делают наш мир много сложнее.
      – У тебя много женщин? – спросил Соба.
      – Да нет, не очень. Одна.
      – Она очень красива, да? – спросил он.
      Волковой кивнул головой.
      – И ты не хотел бы иметь больше женщин?
      – Нет, – ответил Волковой.
      – Это для неё ты взял этот камень? – спросил старик.
      Волковой задумался. Затем о опустил голову и тихо сказал:
      – Наверное, да.
      – Тебя на моих глазах чуть не убили, – сказал Соба. – И, думаю, будут пытаться убить ещё. Для тебя так важна эта женщина?
      – Важна. Вообще, наш мир сложнее, чем ваш.
      – Вы сами его сделали таким. Изначально мир не такой уж и сложный, – сказал Соба. – Вот вчера лысый человек утащил Абангу за волосы в свою палатку. Для вашей женщины это было бы ударом, от которого она не оправилась бы всю жизнь. Но Мсимба пронзил своей стрелой злое сердце лысого белого. А старая Абуту сказала, что в таком случае осквернённая женщина снова становится чистой. И Абангу с Мсимба снова счастливы. Потому что мир делает простым и понятным вера. Только вера! Она расставляет всё в жизни на свои места. На свои предназначенные места. А ваше неверие, подобно древоточцу, везде пробуравливает извилистые ходы, от которых ваша душа становится трухлявой. Африканские девушки всегда улыбаются. В Африке не бывает самоубийств и разводов. И мужчины не заводят любовниц. Если наш мужчина имеет возможность, он просто берёт себе ещё одну жену. Вот у меня, например, три жены. А наши прадеды, когда находили крупный алмаз, обрабатывали им жернова для помола муки. Алмаз лежал в сарае, вместе с жерновами. А вы из-за алмазов режете друг другу горло. И тебе нравится жить в таком сложном мире?
      – Я не знаю, как тебе ответить на этот вопрос. Ты тоже, как и я, просто не поймёшь ответа. Прощай, Соба, – Волковой поднялся и протянул старику руку. – Спасибо тебе за всё.
      – Постой, – сказал Соба. – Я хочу тебе ещё кое что сказать.
      Волковой остановился.
      – Много лет назад старая Абуту видела этот голубой камень. Она сказала, что он появится у нас, и это будет испытанием для мужчин нашего племени. Но она видела и тебя. И молодую женщину рядом с тобой. Очень красивую. Абуту сказала, что этот алмаз принесёт и вам испытание. И от того, как вы его выдержите, зависит судьба ваших душ, после того, как вы покинете этот мир.
      – Мы... – сказал Волковой, – я... буду вместе с той женщиной?
      – Не знаю, Абуту ничего не сказала об этом.
      ...Волковой сел в кабину грузовика и завёл мотор. На сиденье справа от него лежали несколько гроздьев бананов и бидон с водой. Поднимая клубы красноватой пыли, грузовик стал подниматься к трассе по грунтовой дороге, проложенной несколько лет назад с помощью грейдера.
      Через некоторое время впереди на дороге показался Тимур. Он шёл с трудом, петляя и временами останавливаясь.
      Всего одно движение рулевым колесом вправо, лёгкое нажатие на газ, и часть проблем Волкового останется в прошлом.
      "Ты не станешь просто так убивать человека. Даже из-за алмаза. В этом твоя слабость. Вряд ли ты удержишь этот камень. Вряд ли"
      Ну, что ж, похоже, старик был прав. Волковой нажал на газ и объехал Тимура. В зеркало заднего вида он увидел, как тот потряс вслед грузовику грязным кулаком.
     
     
     
      Глава 16
     
      Что такое "паль карахо"?
     

     
      1
     
      Грегори Цукерман задумчиво вертел в руке стакан с виски и рассматривал висящий на стенке гостиничного номера старый календарь с изображением Прэшес Уилсон(**).
__________
** Солистка группы "Eruption"

      Что-то там у них случилось. Вчера позвонил Тимур и сказал, что поймал Волкового и алмаз лежит у него в кармане. С тех пор связи по сотовому телефону с ним нет. А номер спутникового телефона знает только Куртис. Чёртов конспиратор. Виски в стакане было на самом донышке, по-европейски. Не хочется мистеру Грегори снова становиться Гришей Цукерманом и пить водку из гранёного стакана, ох, не хочется. Он уже так привык за эти годы к европейским порядкам. Но Куртис сказал, что уволит его.
      Взять бы сейчас и выпить целый стакан. Чтобы мягко так, по мозгам шарахнуло. А потом позвонить черномазому портье, чтобы прислал сюда кого-нибудь. Он любит стройных чёрных девочек с большими глазами и губками, подведенными ярко красной помадой. Вот таких, как Прэшес Уилсон.
      На столе Цукермана зазвенел телефон. Конечно, это мистер Куртис. Сейчас будет орать, даром, что сидит на другом берегу Гвинейского залива.
      – Цукерман, что у вас там произошло? – заорал из трубки Куртис.
      – Мистер Куртис, у них что-то случилось! С Тимуром нет связи уже больше суток с тех пор, как алмаз очутился у него.
      – Почему по спутниковому телефону Тимура какой-то идиот говорит мне "Паль карахо"? Что это обозначает?
      – Паль карахо? Ну… Мистер Куртис, как бы вам сказать. Мне не совсем неудобно...
      – Что?! – заорал Куртис. – Где алмаз? Вы что там, перепились все? Кто со мной говорит по телефону Тимура? Почему он мне говорит "паль карахо"? Я тебя спрашиваю, Цукерман! Что такое "паль карахо"?!
      – Паль карахо – так говорили кубинцы, когда были здесь, – сказал Цукерман, пожимая полными плечами. – Ну… когда они хотели обидеть собеседника. Это значит, ну, чтобы вы шли, ну... понимаете...
      – Всё, Цукерман. У тебя остался последний шанс, Гриша. Последний, – прошипел Куртис. – Завтра с утра ты едешь в деревню на побережье, ту, что на трассе последняя перед Намиби, и разбираешься, что там произошло. Это твой последний шанс, запомни!
      Выключив телефон, Цукерман взял со стола бутылку виски и наполнил стакан до краёв. Похоже, пора отвыкать от европейских правил, Гриша. Кажется, твоё африканское сафари подошло к концу.
     
      2
     
      К вечеру в деревню въехал запыленный грузовик, и из него вылез мистер Грегори Цукерман, облачённый в широкие бермуды и рубашку с изображением чёрной девушки на фоне пальм.
      – Где у вас тут главный? – обратился он к девчушке, пробегавшей мимо.
      – Соба на свадьбе, – она махнула рукой и побежала дальше.
      Действительно, в деревне было по-праздничному весело. На площади были накрыты длинные столы, на которых стояли глиняные кувшины с пальмовым вином. Рядом на огромном вертеле поджаривалась разделанная туша антилопы. Тяжёлые капли жира падали на угли, распространяя вокруг запах, от которого у Цукермана свело скулы. Сглотнув слюну, он осторожно приблизился к столам, освещённым неровным светом факелов. Во главе стола сидел крепкий старик, одетый в некое подобие ярко-красной туники. Вероятно, это и есть тот самый Соба, о котором говорила девочка. Невеста в белом свадебном платье сидела по правую сторону от Соба. Её чёрные волосы были украшены гигантскими светляками, которые переливались в полумраке изумрудными искрами. Рядом с ней сидел жених, одетый в добротный костюм. Из левого нагрудного кармана двубортного пиджака выглядывал кончик белоснежного платка.
      То, что находилось у жениха в правом нагрудном кармане, повергло Цукермана в ступор. Это был спутниковый телефон Тимура! В это время какая-то женщина схватила Цукермана за руку и, улыбаясь во весь рот, усадила его за стол. Тут же ему налили полную кружку пальмового вина и положили перед ним кусок дымящегося мяса.
      Цукерман судорожно сглотнул и стал оглядываться по сторонам. Следов, даже отдалённых, пребывания здесь Тимура не наблюдалось. Кроме его спутникового телефона, служившего сейчас свадебным аксессуаром в убранстве жениха. Хорошо Куртису приказывать, поезжай, разберись, что случилось с группой Тимура. Скорее всего эти весёлые люди забрали у него телефон, а потом прикончили всех пятерых. А то, что осталось, вывезли подальше в залив. Туда, где они ловят своих гигантских лобстеров, которых увозят затем в рестораны Намиби. И, если сейчас начать разбираться, куда делся Тимур, то они с удовольствием отправят туда же и его. Чтобы не мешал веселью.
      – Молодой бабуин решил жениться, – стал рассказывать очередную притчу Соба. За столом стало тише. – И поехал в соседнюю деревню выбирать себе жену. Но по дороге он встретил своего друга бородавочника, и они решили выпить пива.
      За столом все притихли в ожидании развязки. Выдержав паузу, Соба продолжил:
      – Бородавочник, который был уже женат, одобрил намерения своего друга, но предостерёг его: "Не вздумай в первую брачную ночь... "
      Окончания притчи Цукерман не расслышал, так как оно потонуло во взрыве смеха. Все подняли вверх алюминиевые кружки с вином и стали что-то выкрикивать. Цукерман тоже поднял свою кружку и, выпив её содержимое залпом, вонзился зубами в дымящийся кусок мяса антилопы.
      Вокруг нет ни одного хмурого лица. Почему-то этим людям весело... Почему? А когда он смеялся последний раз? Или, хотя бы улыбался? Он не помнит. Даже, когда вчера в номере он смотрел по телевизору какую-то американскую комедию, в которой генерал при полном параде провалился в очко в сортире, ему не было смешно. Ну, то есть, юмор он оценил, но даже не улыбнулся. У него есть счёт в банке Сьерра-Леоне, он ест карпаччо из лосося из фарфоровой тарелки и запивает это настоящим Хэнесси. Он может вызвать девочку, похожую на Прэшес Уилсон, себе в номер, а захочет, так и её подружку. Почему тогда этим людям весело, а ему нет?
      Цукерман выпил ещё вина и задумался. Может быть, эти люди превратились из обезьян в человека позже, чем, например, он? И им ещё не успела надоесть жизнь? Поэтому они смеются и радуются этой, пока не надоевшей им жизни? В ней всё пока так просто. Есть сегодня мясо и вино, эти люди танцуют и смеются. Собственно так и написано в Евангелии, которое миссионер когда-то принёс ему в номер. "Не заботьтесь о завтрашнем дне, довольно для каждого дня своей заботы"(***).
__________
***  Матф. 6:34

      А что Цукерман? Все эти годы он трясётся, чтобы не было рекламаций за поставленный в тёмно-зелёных ящиках товар. Чтобы договориться с налоговыми и таможенными властями. Чтобы летал самолёт, который так страшно скрипит на взлёте, а особенно при посадке. Ну, и чтобы хозяин не уволил его. А ещё его спускают и поднимают на лебёдке с вертолёта, хотя он с детства боится высоты. Его заставляют искать этот чортов алмаз, Тимура, Волкового и прочих. От всей этой карусели у него уже затруднённое мочеиспускание по утрам, а перед тем, как вызывать девочку в номер, он вынужден, принимать какие-то пилюли, от которых потом жутко ноет печень. В рекламе говорится, что это очищенный экстракт из рогов тибетского яка. Наверное, врут. Как это можно проверить? Что с того, что на этикетке нарисован этот як?
      Хотя, похоже, такой жизни скоро конец. Что Цукерман скажет хозяину? Где Тимур? Где алмаз? Где Волковой? А, может, это и к лучшему... Кое-какие сбережения у него есть. Откроет своё дело. Это будет маленькая закусочная где-нибудь на набережной в Луанде. В настоящих ресторанах там всё так дорого, а столовых и кафе почти нет.
      В это время женщины за столом под бой барабанов затянули какую-то свадебную песню. В кармане рубашки Цукермана завибрировал спутниковый телефон. Так и есть, это Куртис. Лёгок на помине. Вытащив антенну, Цукерман приложил телефон к уху.
      – Слушаю, – уныло сказал он.
      – Цукерман! – заорал Куртис, – что у тебя там за пение? Ты опять привёл проституток в номер? Где Тимур?
      Кажется это его последний разговор с Куртисом. Как хорошо, что он держал деньги не в Того, а в Сьерра-Леоне. Завтра первым рейсом он вылетает в Луанду, а оттуда во Фритаун, и гуд-бай, мистер Куртис!
      – Паль карахо, Миша. Ты слышал меня? Паль карахо, – устало сказал Цукерман в трубку и отключил телефон.
      Несмотря на поздний час Куртис сидел в своём офисе и размышлял. Что-то странное стало происходить в его жизни с тех пор, как Мбанга рассчитался с ним за партию оружия этим алмазом. Упал в саванне самолёт. Пилот куда-то сбежал с алмазом. Второй пилот и бортинженер пропали без вести. Казбека растерзал леопард. Тимур с группой поймали Волкового, а потом сами пропали без вести. И вот ещё, почему-то все стали посылать его по спутниковому телефону на три буквы. Вот только что это сделал Цукерман. Прежде такой дисциплинированный... А сейчас? Набрал каких-то женщин, перепились в номере и поют песни... Конечно, он бы так и так уволил бы Цукермана, почувствовал тот, что ли? Куртис налил очередную рюмку кальвадоса и выпил. За последний час он опустошил почти полбутылки.
      Он слыхал, что бывают такие роковые бриллианты. Например, алмаз Хоупа. Куртис включил ноутбук и задал поисковый запрос "Алмаз Хоупа". Вот, пожалуйста. Самый крупный из окрашенных бриллиантов. Великолепнейший и редчайший бриллиант глубокого сапфпрово-синего цвета, замечательной чистоты и совершеннейшей огранки. Считается самым несчастливым и могущественным камнем в мире. Он был найден на копях Голконды в Индии, и украшал изображение какого-то индийского бога. Затем этот бриллиант попал к французской королеве Марии-Антаунетте, которой отрубили голову во время французской революции.
      После этого этот камень купил английский банкир Хоуп. Сын Хоупа был отравлен, внук умер в нищете.
      Потом бриллиант приобрел русский князь Корытовский для какой-то французской шлюхи-танцовщицы. Впоследствии князь в приступе ревности застрелил шлюху, а затем и сам был убит.
      Новым хозяином «Хоупа» стал султан Абдул-Хамид. Он тоже купил камень для своей наложницы, но она была убита, а сам он вскорости потерял трон. Дольше всех синим бриллиантом владела некая Эвелин Маклин. Её муж попал в психиатрическую больницу, брат умер молодым, маленький сын погиб под колесами автомобиля, дочь скончалась от передозировки лекарства, внучка умерла в двадцать пять лет.
      Какой-то кошмар...
      Хоуп… Глубокого сапфирово-синего цвета. И этот алмаз, который у него украл Волковой, тоже голубой. Да, без пол-литра в этом всём не разобраться. Куртис взял из бара стакан и, наполнив его до краёв кальвадосом, выпил.
      Через десять минут в голове у него стало проясняться. Ещё через пятнадцать минут его мозг стал работать чётко, как стальной капкан. Самое интересное теперь это вот что. Вот, если позвонить прямо сейчас по спутниковому телефону Тимуру, пошлют его на три буквы или нет? Куртис встал и, пошатываясь, подошёл к полке, где лежал спутниковый телефон.
      В нагрудном кармане Мсимбы зазвонил телефон. Все умолкли и с уважением посмотрели на жениха. Какой солидный муж у красавицы Абангу! Соба подарил ему свой лучший пиджак и этот аппарат. Теперь Мсимбе звонят из космоса!
      – Алло, – важно сказал Мсимба, поднеся телефон к уху.
      – Я прошу прощения, синьор, – послышался из трубки заискивающий голос Куртиса. – Мне нужен синьор Тимур.
      – Паль карахо! – солидно ответил Мсимба и выключил телефон.
      Абангу с гордостью посмотрела на своего мужа.
      Над заливом взошла полная луна. Океанский бриз наполнил ночной воздух деревни первобытной свежестью, которая, смешавшись с одуряющим ароматом жасмина, кружила голову этим простым и беззаботным людям не хуже пальмового вина.
           
      

  ;

  ;

 

Этот текст защищён копирайтом
     Его воспроизведение в любом виде без согласия правообладателя является нарушением действующего законодательства