Инцидент с южнокорейским Боингом 747, 1983 г.  

   Boeing 747 выполнял регулярный рейс  по маршруту Нью-Йорк — Сеул. Самолёт вылетел из Нью-Йорка 31 августа, затем совершил посадку в Анкоридже для дозаправки. 1 сентября он вылетел из Анкориджа и взял курс на Сеул. На борту находилось 246 пассажиров и 23 члена экипажа. Экипаж состоял из командира Чун Бюнг Ина, второго пилота Сон Дон Ю, бортинженера Ким Ю Дона и двадцати бортпроводников. Маршрут полёта должен был проходить над Тихим океаном восточнее Камчатки, затем над Японией, огибая территорию СССР.
    Однако почти с самого начала полёта самолёт начал отклоняться от намеченного маршрута к северу. Рейс был направлен прямо на радиомаяк Бетела и далее по маршруту R-20. Вместо этого самолёт начал отклоняться от курса и прошёл в 20 километрах к северу от маяка Бетела. После этого Boeing 747 направился вглубь территории СССР.
    На территориях, над которыми пролетел Boeing 747, находились военные объекты, и полёты иностранных самолётов в этом районе были запрещены. При приближении к Камчатке на его перехват были подняты истребители Су-15ТМ.

     В соответствии с международной практикой, на лайнер неоднократно передавалось радиосообщение о нарушении границ воздушного пространства СССР. Однако реакции не последовало. Затем он покинул воздушное пространство СССР, продолжив полёт над Охотским морем, после чего истребители вернулись на базу. При пролёте контрольной точки Boeing 747 отклонялся от курса уже на 300 км, направляясь в сторону Сахалина.
      Навстречу Boeing 747 с аэродрома «Сокол» (Сахалин) поднимались перехватчики Су-15
      В 18:16  Boeing 747 повторно вошёл в воздушное пространство СССР над Сахалином. Максимальное отклонение от обычной трассы достигало 500 км. Истребитель-перехватчик догнал нарушителя и некоторое время сопровождал его. Перехватчик, находясь вне зоны видимости пилотов Boeing 747, сделал несколько длинных предупредительных очередей из авиапушки.
   В своих воспоминаниях пилот перехватчика майор Геннадий Осипович отмечает, что выстрелы были сделаны бронебойными, а не трассирующими снарядами (их просто не было), поэтому пилоты лайнера просто не могли заметить предупредительных выстрелов. Также он не пытался связаться с самолётом по радио — это требовало перехода на другую частоту. Лётчик признался, что не смог идентифицировать самолёт-нарушитель: «Мы не изучаем гражданские машины иностранных компаний». Однако майор Осипович уверен, что его присутствие не осталось незамеченным, поскольку самолёт-нарушитель снизил скорость до 400 км/ч, что советский пилот принял за попытку ухода от перехвата — дальнейшее снижение скорости привело бы к сваливанию перехватчика в штопор.
       В 18:26 поступил приказ с земли об уничтожении нарушителя, и истребитель Су-15 сбил авиалайнер, выпустив по цели две ракеты Р-98 с дистанции 5 километров. Одна из ракет взорвалась рядом с хвостом самолета, повредив системы управления. Через 12 минут самолёт, снижаясь по спирали с высоты 9000 м, упал в море недалеко от острова Монерон.
     После того, как стало известно, что самолёт сбит, и определено примерное место, где это произошло, были организованы поиски обломков. В них принимали участие советские, американские и японские суда. Из-за крайне обострившихся отношений между странами поиски не были скоординированными. Через 2 месяца после инцидента обломки самолёта были найдены советскими водолазами. Были подняты все приборы, включая бортовые самописцы «чёрные ящики».

 Иерархия передачи приказа об уничтожении

       В стенограмме советских военных переговоров по перехвату Boeing 747, проводившихся в режиме реального времени, зафиксирована цепь приказов по иерархии к майору Осиповичу, пилоту истребителя Су-15, который осуществил перехват. В обратном порядке приказ передавался следующим образом:
      Майор Геннадий Осипович - капитан Титовнин - подполковник Майстренко - подполковник Герасименко - генерал Корнуков, командир авиабазы «Сокол».
      Корнуков к Герасименко: "Я повторяю задание, огонь ракетами, огонь по цели. Уничтожьте цель… Примите в управление МиГ-23 из Смирных, позывной 163, позывной 163. Сейчас он позади цели. Уничтожьте цель!… Выполняйте задание, уничтожьте её!"
  
    Корнуков генералу Каменскому, командующему противовоздушной обороной Дальневосточного военного округа: "…просто уничтожить (цель) даже если он на нейтральных водах? Приказ уничтожить его на нейтральных водах? Хорошо."

    В первоначальном сообщении ТАСС, опубликованном 3 сентября, говорилось лишь о нарушении границы и о том, что, покинув воздушное пространство СССР, нарушитель «исчез с экранов радаров». Позднее советское руководство признало, что самолёт был сбит.
     Официальная позиция, представленная маршалом Н. В. Огарковым на пресс-конференции 9 сентября, заключалась в том, что нарушение границы было умышленным и представляло собой спланированную разведывательную акцию, целью которой являлось изучение советской системы ПВО в этом районе.
    Из уст Андропова мы узнали, что накануне наши лётчики сбили южнокорейский самолёт. «Предполагалось, что воздушное пространство нарушил самолёт-разведчик, а оказалось, это был гражданский самолёт. Имеются человеческие жертвы.» — пояснил он. И добавил: — «Людей, конечно, жалко, но наша служба ПВО действовала правильно»

   …Советская сторона предъявила свидетельства того, что вторжение в наше воздушное пространство было преднамеренным. Пожалуй, самыми убедительными были те, что предоставили отсюда — из центра слежения космического пространства. Полёт «Боинга-747» был строго синхронизирован с полётом разведспутника «Феррет-Д». Космический шпион появился над Чукоткой в ночь на 1 сентября, в 18 часов 45 минут, и в течение примерно 12 минут летел восточнее Камчатки и Курильских островов, прослушивая советские радиоэлектронные средства, работающие в обычном режиме. На следующем витке «Феррет-Д» появился над Камчаткой как раз в момент вторжения самолёта-нарушителя, фиксируя деятельность наших радиотехнических средств, изменивших режимы работы. Наконец, было установлено, что третий виток с абсолютной точностью совпал с последующим, третьим этапом полёта «Боинга-747» над Сахалином.

    Действия Советского Союза вызвали волну возмущения и протеста в мире. Президент США Рональд Рейган назвал происшествие «преступлением против человечества, которое никогда не должно быть забыто», «актом варварства и нечеловеческой жестокости». Рейган также заявил, что после завершения разработки система навигации GPS будет свободно доступна для гражданских применений, таких как воздушная навигация.

   Особое возмущение и гнев были в Южной Корее. В Сеуле прошли многотысячные акции и шествия протеста против «варварских» действий СССР. Были сожжены советские флаги.

     Майор Геннадий Осипович, пилотировавший тогда Су-15, в настоящее время на пенсии. Он неоднократно заявлял, что лишь выполнял приказ, но никогда не считал, что сбитый им самолёт — обычный пассажирский авиалайнер.
     Международная организация гражданской авиации (ИКАО) провела два расследования: одно непосредственно после катастрофы и другое спустя 10 лет — после того, как по указанию Президента Б. Н. Ельцина в начале 1993 года в ИКАО были переданы копии всех записей «чёрных ящиков» и копии всех переговоров между командными пунктами на Дальнем Востоке в ночь с 31 августа на 1 сентября. Вплоть до попадания в самолёт ракеты пилоты были спокойны и вели обычные разговоры. Ничто не свидетельствует о том, что они знали об отклонении от маршрута или видели перехватчик.
    Вторая комиссия пришла к выводу, что наиболее вероятной причиной отклонения от маршрута полёта было то, что пилоты «Боинга» неправильно настроили автопилот и затем не выполняли надлежащих проверок для уточнения текущих координат. Таким образом, нарушение воздушного пространства СССР было неумышленным. Этот вывод предполагает или некомпетентность, или халатность корейского экипажа.